— Молли... — ее голос был едва слышным шепотом, обрывком звука.
Женщина обернулась, и улыбка застыла на ее лице. Она увидела не ту собранную, стальную девушку, с которой они делили кров, а потерянную, испуганную девочку. Кэтрин стояла, чуть пошатываясь, в своем испачканном платье, и в ее широко раскрытых глазах читался такой немой, животный ужас, что сердце Молли сжалось знакомым, давно забытым предчувствием.
Не было нужды в словах. Молли Уизли семь раз проходила этот путь. Она видела эту бледность, эту неуверенность в собственном теле, эту растерянность от того, что внутри тебя зародилось нечто, что уже никогда не будет только твоим.
Она бросила ложку, не вытирая рук, и широко раскрыла объятия и притянула Кэтрин к себе, к своему теплому, пахнущему пирогом и домом телу, и начала тихо покачивать, как когда-то качала каждого из своих детей.
— Тихо, родная, тихо... Все хорошо... Все будет хорошо... — ее голос был низким, убаюкивающим, полным непоколебимой, материнской уверенности.
Кэтрин не плакала. Она вся была одним сжатым комком напряжения. Но ее пальцы впились в ткань фартука Молли, цепко, словно боясь, что земля уйдет из-под ног снова.
— Молли, — снова прошептала она, и в этом шепоте была мольба. — Прошу... Никому. Даже Артуру... Не сейчас...
Молли закрыла глаза, крепче прижимая к себе эту хрупкую, несущую на себе тяжесть войны женщину. Она понимала. О, как она понимала! Сообщить такую новость в разгар войны, когда завтрашний день не обещал ничего... Это было все равно что подписать смертный приговор надежде.
— Ни слова, дорогая, — тихо пообещала она, глядя куда-то поверх головы Кэтрин, в тень коридора, где висели старые портреты. — Это твой секрет. Пока ты не будешь готова. Мое слово.
И в тихой, теплой кухне, под звуки песни о любви, две такие разные женщины стояли в объятиях друг друга, скрепленные древним, как мир, знанием, которое в одночасье стирало все границы между волшебницами и бывшими врагами, превращая их просто в женщин.
***
Йоркширские холмы подернулись предрассветной дымкой, от которой коченели пальцы даже сквозь перчатки. Кэтрин, неотрывно глядя в бинокль с усовершенствованными линзами, не шевелилась, слившись с развалинами старой овчарни. Рядом, затаившись в тени полуразрушенной стены, Тонкс переминалась с ноги на ногу — ее живая, стремительная натура с трудом выносила долгие часы неподвижного ожидания.
— Движение, — тихо выдохнула Кэтрин, и Тонкс мгновенно замерла, как охотничья собака, учуявшая дичь.
К заброшенной кирпичной коробке швейной фабрики, черневшей на фоне светлеющего неба, медленно подкатил маггловский фургон, громко пыхтя дизелем. Из кабины вышли двое в обычной рабочей одежде, но их движения были слишком осторожными, а взгляды — сканирующими окрестность с профессиональной холодностью. Охрана. Они начали выгружать ящики. Даже на расстоянии Кэтрин уловила знакомый, едва слышный звенящий гул магически стабилизированного стекла.
— Реагенты. И оборудование. Точно, здесь варят, — ее голос был ровным, но Тонкс уловила в нем ледяную нотку удовлетворения охотника, нашедшего логово зверя.
— Значит, не зря пол-ночи промерзли, — усмехнулась Тонкс, уже доставая палочку. — Давай твой сувенир.
Кэтрин протянула ей крошечный мешочек из паутинного шелка. Внутри переливалась почти невидимая глазу пыльца.
— «Тихий ветер», — скомандовала Кэтрин.
Тонкс виртуозно взмахнула палочкой, шепча заклинание. Пыльца вырвалась из мешочка и превратилась в невидимый поток, увлекаемый искусственно созданным воздушным течением. Он понесся к фабрике, оседая невесомым налетом на одежду пожирателей, на ящики, на дверцы фургона. Ни один из стражей даже не чихнул.
Кэтрин прикрыла глаза, отсекая лишние образы. В уме она четко видела молекулярную структуру пыльцы, ее нестабильное соединение с кислородом. Она считала про себя, сливаясь с ритмом собственного сердца. Раз... два... три...
Один из пожирателей, тот, что покрупнее, отошел в сторону, достал пачку сигарет. Щелчок зажигалки. Яркая искра.
Ослепительная вспышка света, не сопровождаемая грохотом, а лишь резким, словно рвущейся ткани, хлопком. Не смертельный, но оглушительный и деморализующий. Из-за угла фабрики повалил едкий дым. Послышались крики, ругань, хаотичные выстрелы заклятий в воздух.
Но на холме уже никого не было. За секунду до взрыва Тонкс схватила Кэтрин за руку. Обе женщины синхронно повернулись на месте, и мир сжался в тугой, давящий узел. Ощущение провала в ничто, короткая пробежка — и вот они уже стоят на пороге кухни в Гриммо где пахнет кофе и слышен сердитый голос миссис Блэк из-за занавески.