Бродяга не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Кэтрин, с неизменной надеждой, продолжала выставлять для него лакомства, бережно укрывая миску коконом согревающего заклинания, чтобы еда не стыла в объятиях зимней стужи. Несколько раз она даже оставляла калитку приоткрытой, словно приглашая его теплом домашнего очага, но пес не являлся. Тщетными оказались и поиски вдоль опушки Запретного леса, и девушка с горечью призналась себе, что тоскует по собаке.
Рождество обернулось массовым отъездом студентов из Хогвартса. Кэтрин стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и наблюдала за тем, как замок постепенно пустеет. Черный ручеек студентов, с трудом тащащих разноцветные чемоданы, тянулся к воротам. Повозки уносили их в Хогсмид к Хогвартс—экспрессу, чтобы вернуть в окружение любящих семей на самый теплый праздник в году. Вечером разъехалась и большая часть учителей. Выпив несколько чашек чая с мадам Помфри и Профессором Стебель, девушка проводила обеих к выходу из замка, клятвенно пообещав дамам ни в коем случае не сидеть в одиночестве. Связанная для мадам Помфри невесомая шаль уже заняла свое место под маленькой елкой в ее кабинете, а украшенный листьями берет для профессора Стебель Кэтрин еще утром отнесла в теплицы. Пусть, вернувшись, каждая найдет свой подарок, и светлое ощущение праздника задержится в их сердцах еще хоть немного.
Римус был непривычно бледен, словно лунный свет выбелил его до прозрачности. Он кутался в свою старую, заплатанную мантию, как в спасительный кокон, всем корпусом повернувшись к жаркому пламени камина. До полнолуния оставалась всего одна ночь, и приближение зверя с каждой минутой отзывалось в нем нарастающей болью.
– Боюсь, сегодня из меня не самый лучший собеседник, – проговорил он тихо, с трудом разлепляя пересохшие губы. – Но я искренне благодарен, что вы здесь.
Они молчали больше часа, погруженные в созерцание танцующих языков пламени. Кэтрин принесла кухни Хогвартса ароматный чай, и они неспешно потягивали его, каждый утопая в собственных мыслях, как в тихом омуте.
— После Рождественских каникул, мне очень будет нужна ваша помощь, Кэтрин. Если возможно, приготовьте еще того лечебного шоколада, который вы давали Гарри после нападения дементора на поле для квиддича.
– Конечно, это совсем не сложно. Хотя, если честно, в том шоколаде не было ничего более лечебного, чем щепотка корицы. Всю работу он прекрасно выполняет сам.
Кэтрин задумчиво смотрела на мужчину. Круги под его глазами залегли еще глубже, словно тени темных пещер, а взгляд казался тусклым и угасшим. Кубок с выпитым аконитовым зельем стоял рядом с его креслом, распространяя вокруг себя горький, неприятный запах гари.
– Я планирую обучить мистера Поттера одному полезному для него заклинанию. Не поверите, Кэтрин, но на этой неделе я почувствовал себя в шкуре старого Филча, обыскивая замок в поисках боггарта, – Римус слабо закашлялся, прикрыв рот рукой.
– Это как—то связано с…
– Нет, мисс Кейм. Мальчик попросил меня научить его сражаться с дементорами.
Кэтрин замолчала, собираясь с мыслями. Заклинание Патронуса требовало не просто силы, а кристальной ясности сознания, тончайшего контроля над собственной магией. На долю секунды она позволила себе представить дементора – костлявую фигуру, закутанную в саван тьмы, с протянутыми, словно искореженными ветвями, руками. В бездонной черноте капюшона клокотало дыхание, зловещее, как шипение газовой горелки. Невольная дрожь пробежала по телу. Римус, словно прочитав ее мысли, ободряюще улыбнулся, и в уголках его глаз залегли морщинки.
– Он очень похож на своего отца, – тихо, почти шепотом произнес Люпин. – Та же безрассудная храбрость.
– Все говорят, что он его копия.
– Да. Иногда это сходство пугает меня до глубины души. Но в Гарри есть что—то… более сдержанное, что ли. Надеюсь, он сохранит это в себе. Я ведь… – Римус запнулся, не договорив.
– Вы учились вместе?
– Да, мы делили одну комнату целых семь лет – самые светлые годы моей жизни. Хотел бы я хоть на миг вернуться в то время. Но, боюсь, сегодня я излишне сентиментален. Наверное, пора спать.