Решение родилось в огне, без обсуждений. Ждать нельзя. Идти в Отдел Тайн. Сейчас.
— Перенос через сеть патронусов возможен, — проскрипел Грюм, — но ненадежен. Как карточный домик.
— Я иду, — голос Сириуса прозвучал не как предложение, а как приговор. В нем не осталось ни тени сомнения, только сталь.
— Нет. Нельзя... — шепот Кэтрин прозвучал громче любого крика. Она поднялась, подошла к нему, ее пальцы вцепились в его куртку. — Сириус, пожалуйста...
Он повернулся к ней. В его глазах она увидела не ярость, а нечто худшее — ясное, холодное предвкушение боя. Освобождение.
— Кэти. Он мой крестный сын. Я не могу сидеть здесь, пока Волан-де-Морт...
— Мы идем вместе, — перебила она. Слезы текли по ее щекам беззвучно, но голос при этом не дрогнул. — Ты и я. Спина к спине.
Он взял ее лицо в ладони, большие пальцы смахнули слезы.
— Мы вернемся домой. С Гарри. Вся семья будет в сборе. Обещаю. — Он наклонился, прижавшись лбом к ее лбу. — Моя опасная девочка, — его шепот был обжигающим. — Дай мне защитить тебя хоть раз. Дай мне защитить вас всех.
Она закрыла глаза, видя перед собой не его, а слова Грюма: «Блэк носится по полю боя как бешеная псина, но сражается как десять». Она верила в его силу. В их силу.
Она кивнула.
Серебристый свет патронуса Грюма заполнил комнату. Портал в Департамент Тайн разверзся, как пасть чудовища, и поглотил их.
***
Все произошло за считанные секунды, но каждая из них растянулась в вечность, наполненная огненным хаосом и леденящим ревом заклинаний. Вспышка ослепляющей смеси Кэтрин осветила Зал Смерти почти нестерпимым солнцем, выжигая сетчатки и давая им драгоценную фору - вывести детей.
Сириус рванулся к Гарри как тень, оттащив его за колонну, которую через мгновение вдребезги разнес чей-то “Редукто”. Краем глаза Кэтрин видела, как он что-то кричал мальчику, его лицо было искажено не страхом, а ликующим, диким оскалом — он жил в этом аду, как сама смерть, наконец-то выпущенная на волю.
Но ее мир сузился до Августа Вана. Он наступал не яростно, а с холодной, нечеловеческой точностью. Его заклинания не вспыхивали, а шипели, рассекая воздух тонкими, ядовито-зелеными лезвиями, каждое из которых било в стыки ее защиты. Рядом, словно хищная птица, кружила Беллатрисса, ее смех звенел безумием, а палочка выписывала в воздухе смертельные узоры.
И тогда между них врезался ураган. Сириус, пригнувшись, пронесся на низком старте, его палочка описала широкую дугу, высекая из ничего раскаленный щит, который на миг поглотил атаки обоих врагов.
— Кэтрин! — его крик прорвался сквозь грохот, и они встали плечом к плечу.
И он преобразился. Это была не просто ярость. Это была симфония разрушения. Бешеный пес, которого описал Грюм, носился не просто быстро — он предугадывал. Он парировал «Конфринго» Долохова, летящий в Гарри, и, используя его же энергию, развернулся и отразил «Круциатус» Беллатриссы, целящийся в Кэтрин, — и все это одним плавным, смертоносным движением. Он не оборонялся. Он фехтовал, его палочка была клинком, рассекающим саму ткань боя, создавая вокруг них полупрозрачный, мерцающий купол из чистой магии и непоколебимой воли. Он смеялся, грубо дразнил Беллатриссу, вспоминая ее провалы, — и это сводило ее с ума, заставляя совершать ошибки.
Когда Долохов перешел в яростное наступление на Гарри, Кэтрин, не разрывая своего ритма с Сириусом, двинулась навстречу. Ее рука не метнула снаряд, а резко сжала и разжала пальцы, распыляя в воздух облачко почти невидимой серебристой пыли. Частицы, разработанные ею для блокировки нервных импульсов, среагировали на агрессивную магию Долохова. Его следующее заклинание «Флиппендо!» вырвалось из палочки — и тут же обернулось против него. Энергия ударила его в грудь, отбросив к стене, а его собственное тело сковали мучительные, хаотичные судороги. Это была не атака, а обратная связь, превращенная в оружие.
— Я выверну тебя наизнанку, сука! — завопил Ван, видя, как падает его союзник. Его аристократическое спокойствие наконец треснуло. Он посылал красную вспышку за зеленой, но был слишком ослеплен яростью. Кэтрин же работала с холодной эффективностью: ее следующее движение — щелчок пальцами — воспламенило остатки пыли в воздухе вокруг Вана, создав на мгновение ослепительную тепловую завесу, выжигающую саму магическую концентрацию.
- Сорок три человека, ублюдок. Ты убил сорок три человека. - проносилось в мыслях Кэтрин.