Кэтрин резко села, распахивая пересохшие, потрескавшиеся губы в беззвучном крике. Воздух с силой рванулся в легкие, но не издал ни звука. В дверях, не шелохнувшись, застыл черный силуэт Снейпа. Он не кривил губы в своей привычной усмешке, не бросал презрительный взгляд. Он просто стоял, безмолвный и неумолимый, как сама смерть. И он не был тем, кого ее израненная душа отчаянно жаждала увидеть.
Теплая, чуть шершавая ладонь мягко коснулась ее щеки, вернув из мира галлюцинаций обратно, в комнату. Запах целебных отваров и что-то неуловимо родное. Красивое, осунувшееся лицо мадам Помфри склонилось над ней.
— Милая, — голос Поппи был тихим, как шелест простынь. — Как ты себя чувствуешь?
Горло сжал тугой ком, не дававший издать ничего, кроме хрипа.
— Где я? — наконец выдавила она.
— Это дом твоих крестных дорогая, — мягкий, материнский голос раздался справа. Молли Уизли, глаза ее были красными от бессонницы, но полными непоколебимой доброты, присела на край кровати. — Ты… ты потеряла сознание. Римус и Нимфадора привезли тебя сюда. Альбус… профессор Дамблдор попросил Северуса — ее взгляд скользнул к двери, — привести Поппи. Мы о тебе позаботимся.
«Орден. Дамблдор. Позаботимся». Пустые слова, щебет на фоне того оглушительного гула внутри. Ее взгляд упал на собственные руки, беспомощно лежащие на одеяле. Бледные, почти прозрачные.
— Где?.. — вопрос, не имевший конца, застрял в горле, зацепившись за осколки памяти. Темнота. Крики. Вспышка зеленого света. Его смех, обрывающийся на полуслове.
Молли и Поппи переглянулись. В глазах медика блеснула влага, и она поспешно отвернулась, делая вид, что поправляет склянки на прикроватном столике. Молли, не говоря ни слова, осторожно обняла ее. Не так, как обнимают жертву несчастья, а крепко, по-семейному, как обнимала ее однажды на кухне площади Гриммо в далеком феврале. Теплая ладонь принялась гладить ее по спине, а губы Молли зашептали что-то успокаивающее, бессмысленное и необходимое, как мантра. «Все хорошо, детка, все хорошо». Кэтрин смогла сделать несколько глубоких, прерывистых вдохов. Почему после каждой серьезной вылазки Ордена она приходила в себя в постели? Наверное, тело отказывалось служить дальше, когда душа уже была на изломе.
Внезапно низ живота снова сковала знакомая, тупая, выворачивающая боль. Не острая, как от заклинания, а глухая, внутренняя, пугающая своей биологической чужеродностью. Она сглотнула стон и опустила лоб на прочное, надежное плечо Молли, переживая спазм.
— Я полагаю, мы можем оставить… миссис Блэк приходить в себя, — голос Снейпа рассек воздух, холодный и четкий, не оставляющий места для эмоций. — Набирайтесь сил. Профессор Дамблдор ожидает вас, когда вы будете в состоянии передвигаться. Ваше содействие в одном деликатном вопросе потребуется Ордену.
В его словах не было ни капли сочувствия, лишь констатация факта. И в этой отстраненности было почти милосердно.
— Я вернусь позже, милая, — ласково сказала Поппи, снова коснувшись ее щеки. — Обещаю. Мы все… мы просто рады, что ты здесь.
Она вышла, и Снейп, не сказав больше ни слова, развернулся и скрылся в полумраке коридора, его плащ развелся за ним как черное крыло.
Молли не отпускала ее руки, своими, теплыми и трудолюбивыми, покрывая ее холодные пальцы. Она что-то быстро и тихо рассказывала, пытаясь зацепить сознание Кэтрин за что-то живое и настоящее: Рон с Гермионой что-то затеяли, Джинни спрашивала о ней, Гарри… При упоминании имени Гарри сердце Кэтрин сжалось от новой, отраженной боли. Мальчик. Он остался совсем один.
Дверь с треском распахнулась, и в комнату, словно ураган, ворвалась Нимфадора Тонкс. Ее волосы сегодня были тусклого, мышиного цвета, и лицо казалось осиротевшим без привычного яркого макияжа. Она бесцеремонно приземлилась на кровать, обняла Кэтрин с такой силой, словно пыталась защитить от невидимой атаки. В дверях соляным столбом застыла Андромеда.
— Хитрая лиса, — выдохнула Дора, и в ее голосе звучала хрипота. — Черт возьми, как же я рада тебя видеть.
Она отвернулась, чтобы скрыть дрожь в уголках губ, но Кэтрин чувствовала, как напряжено ее тело.
— Северус сказал, ты потеряла много крови… — начала Тонкс, и сразу замолчала, поймав предостерегающий взгляд Молли.
Кэтрин, все еще цепляясь за их руки, как утопающий за соломинку, медленно поднялась. Голова закружилась, но она упрямо поставила босые ноги на прохладный, полированный паркет. Легкий озноб пробежал по коже. Холод пола всегда помогал ей думать, собирать рассыпавшиеся мысли по полочкам. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе контроль. Но ее руки, жившие своей собственной жизнью, независимо от воли, опустились на живот. На плоский, пустой…