Кэтрин медленно кивнула, ее взгляд был отстраненным, аналитическим.
— Я надеюсь, что моя помощь была... своевременной.
— Своевременной? — Тонкс фыркнула, и ее голос дрогнул, но не от слез, а от нарастающей, дикой ярости. — Драть дракона троллем, Кэтрин, он сказал, что ты мертва! — она почти выкрикнула это, делая шаг вперед, ее пальцы сжались в кулаки. — Почему ты не дала о себе знать?! Почему не выбралась отсюда?! Год, Кэтрин! Год!
Голос Нимфадоры раскатился эхом по каменным стенам, но Кэтрин лишь отклонила голову, словно рассматривая интересный, но шумный феномен.
— Когда в прошлый раз Блэк покинул Гриммо, ослушавшись приказа, — ее голос был тихим, ровным, как чтение вслух из учебника по тактике, — он умер.
Она посмотрела на них, и в ее огромных глазах не было ни капли упрека. Лишь холодная, выстраданная до дна истина.
— Дамблдор отдал приказ работать. Я работала.
Она не обвиняла их. Она даже не обвиняла его. Она просто констатировала закон, по которому жил этот новый, ужасный мир. Приказ — жизнь. Неповиновение — смерть. Она была механизмом борьбы, который списали в утиль, но забыли выключить. И она продолжала выполнять свою функцию, потому что это было единственным, что у нее осталось.
И тогда, разрывая эту ледяную тишину, она произнесла самое страшное, самое пронзительное осознание, до которого она дошла за этот год в своем склепе.
— Он защищал Гарри, — прошептала она, и ее взгляд, наконец, оторвался от них и уставился в пустоту, словно она видела там призрак старого волшебника. — От меня.
Повисла давящая тишина. Эти три слова падали в нее, как камни в бездонный колодец, и эхом отдавались в душах троих людей, стоявших перед ней. Они поняли. Поняли все. Дамблдор видел не волшебницу, бойца. Он видел бомбу. Он видел неуправляемую стихию горя и ярости, которая могла снести все на своем пути, включая его Великий План и самого мальчика. И он не стал ее обезвреживать. Он просто... замуровал. И оставил ей единственную отдушину — возможность по капле передавать свое безумие наружу в виде зелий и порошков.
И самое ужасное было то, что, глядя на призрака Кэтрин Блэк, на это холодное, безжалостное существо, они не могли с уверенностью сказать, что он был неправ.
***
Воздух был влажным и холодным. Туман цеплялся за склоны холмов, скрывая старый фермерский дом с покосившимся крыльцом. Безопасность была призрачной концепцией.
Кэтрин сидела на верхней ступеньке, колени подобрав под подбородок. На ней был бесформенный кардиган, впитавший запахи одиночества. Она не куталась от холода, казалось, она его не чувствовала. Ее взгляд, пустой и острый, был устремлен в туманную даль.
Из дома донесся приглушенный гул голосов — Кингсли, Римус... они планировали. Всегда планировали.
На пороге появились двое. Кингсли, его фигура казалась еще массивнее в дверном проеме, и Грюм, прислонившийся к косяку, его магический глаз неподвижно уставился на ее спину.
— Миссис Блэк, — начал Кингсли, его голос был лишен бархатистости, в нем была только усталость. — Министерство пало. Пожиратели действуют безнаказанно. Скрудж — наш последний человек в Отделе магического правопорядка, и он на грани. Поттера нужно переместить. Скоро. Это будет самая опасная миссия. У нас нет права на ошибку.
— Ошибка уже случилась, — тихо сказала Кэтрин, не поворачивая головы. — Вы доверились Северусу Снейпу.
— Снейп — предатель, — хрипло бросил Грюм. — Дамблдор ошибся. Мы все ошиблись.
— Дамблдор мертв, — констатировала Кэтрин. — Его планы рассыпались в прах. Как и его обещания. Все обещания.
Наконец она медленно повернула голову. Ее зеленые глаза, огромные на исхудавшем лице, были лишены теплоты.
— Зачем вы мне это рассказываете? Чтобы я приготовила еще зелий? Бинтов? Я делаю это. Это не требует собраний. Вы могли оставить меня на Гриммо.
Кингсли обменялся взглядом с Грюмом. Старый боец почти незаметно кивнул.
— Потому что зелий может быть недостаточно, — сказал Кингсли. — Нам нужен кто-то, кто видит ловушки там, где мы видим только дорогу. И кто не боится запачкать руки.
Кэтрин медленно повернула к нему голову. В ее глазах мелькнула ледяная ирония.
— Вы перепутали Блэков. Я — та, что была в полях. Ученый. Исполнитель. — Она на секунду замолчала, ее взгляд снова ушел в туман. — Стратегом... был Сириус.
В этих словах не было сожаления. Была лишь страшная, окончательная констафикация факта. Грюм хрипло фыркнул.
— Исполнитель — это то, что нам и нужно, Блэк. Чтобы кто-нибудь наконец сделал то, что должно, без лишних разговоров. Стратегию мы как-нибудь придумаем без него. А вот чтобы ее исполнить... тут ты справишься.