Кэтрин медленно поднялась. В ее движениях появилась напряженная готовность.
— Аластор. Ты даешь мне свободу действий? — ее голос был ровным, но в нем впервые прозвучало требование. — Ты. Который полгода гонял Каркарова по лесам, чтобы захватить, не убив.
Грюм язвительно усмехнулся, оскалив зубы.
— Каркаров был говном, которое надо было убрать, не размазав по полу. Пришлось возиться. С тобой все проще. Ты — пожар. Гори где хочешь. Главное — сожги их.
— Грюм, нет, — голос Кингсли стал твердым. — Ты с ума сошел. Мы не можем...
— ТЕБЕ НЕ ДАЛИ ГОРЕВАТЬ, БЛЭК! — Грюм рявкнул, обращаясь только к ней. Его рев заставил смолкнуть ветер. — Тебя заперли в подвале, как зверя в клетке! Что бывает с псиной, когда ее зажимают в угол?!
Кэтрин замерла. Уголок ее рта дернулся. В ее глазах вспыхнуло не ярость, а признание. Глубокая, животная правда его слов. Она медленно выдохнула.
— Хорошо.
Она смотрела только на Грюма. Она получила свое разрешение. Теперь ей была нужна только цель. Она развернулась и бесшумно скользнула в туман, оставив их на крыльце.
— Ты уверен, что мы можем это контролировать? — тихо спросил Кингсли.
— Контролировать? Нет, — Грюм не сводил глаз с точки, где она исчезла. — Направить? Да. Она похожа на заклинание, которое сожжет и врага, и заклинателя. Нам нужно быть осторожными с целью. — Он хрипло кашлянул. — Но, Кингсли, посмотри вокруг. Мы уже горим. Что нам терять?
***
Воздух в запретном лесу был холодным, пахло хвоей и влажной землей. Среди деревьев маячили силуэты, невидимые для большинства — три фестрала. Двое из них нерешительно переступали с ноги на ногу, несмотря на уговоры Хагрида.
— Я ж с ними договаривался! — растерянно бормотал он.
Грюм ворчал себе под нос. Римус стоял в стороне, его лицо в тени было напряженным.
Кэтрин молча наблюдала с края поляны. Она не пыталась подозвать их. Она просто смотрела на того, что был чуть в стороне — самого крупного, угольно-черного.
И тогда этот фестрал медленно, без тени сомнения, шагнул вперед. Он прошел мимо Хагрида, мимо Грюма, его белые глаза были прикованы к Кэтрин. Он подошел к ней вплотную. Горячее дыхание существа, пахнущее старыми листьями и холодным мраком, окутало ее. Он наклонил свою голову, так похожую на обтянутый кожей череп и аккуратно, с безошибочным узнаванием, положил ее ей на плечо. Это был не жест подчинения. Это было признание. Равного равным. Отмеченная смертью узнавала свою сестру.
Римус, наблюдая за этим, почувствовал, как у него внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Он вспомнил.
Вспомнил не лес и не клетку. Вспомнил свой кабинет после особо тяжелых полнолуний. Дверь, тихо открывающуюся. Ее, входящую с кружкой дымящегося зелья, которое она сама сварила. Она не лезла с расспросами, не жалела. Она просто садилась напротив, в тишине, изредка шепча что-то о погоде или новой книге. Часами они молча пили чай. Это было величайшей поддержкой для одинокого оборотня — не лечение, а присутствие. Признание его человечности в самые бесчеловечные моменты его жизни.
И глядя теперь на нее, на эту живую тень, нашедшую утешение в лике самой смерти, Римус с внезапной, обжигающей ясностью понял, насколько же он сам был малодушен. Она умела быть тихой гаванью для того, кого все считали чудовищем. А он... он лишь принимал это, прячась за своим горем, не смея подойти к ее крепости, когда она сама стала изгоем.
Теперь она сама стала одним из них. Не чудовищем, а изгоем. Существом, которого все либо боятся, либо не видят. И фестрал, существо, видящее саму суть одиночества, узнал в ней родственную душу. Кэтрин на мгновение закрыла глаза, позволив тяжести головы удивительного существа на своем плече стать единственным, молчаливым утешением за весь этот год. Единственным, кто понял без слов.
Затем она медленно отстранилась. Фестрал поднял голову.
— Готовы, — тихо сказала Кэтрин, обращаясь ко всем. Ее голос был ровным, но в нем уже не было ледяной стерильности лаборатории. В нем была тихая, безмерная усталость и решимость существа, которое нашло в лице Смерти не врага, а молчаливого союзника.
***
— Не суйся к парню. Он о тебе не знает. Полетим семью группами. Ты — наш крайний случай. Когда начнется мясорубка... Не лети за настоящим Поттером.
Кэтрин кивнула. Ее фестрал стоял неподвижно, сливаясь с ночью, словно ее собственная тень.
— Твои мензурки я раздам, — хрипло добавил Грюм. — У тебя все необходимое с собой?
Она кивнула снова. Ее взгляд был прикован к черной пустоте леса, почти не мигая. Это ледяное спокойствие начало действовать Грюму на нервы.