Он медленно обошел ее, его тень падала на нее, и казалось, что даже свет утреннего солнца боится пересечь ее границу.
— Ты не просто сражалась. Ты не подобна этим… эмоциональным существам, — он бросил взгляд на хрипящую Беллатрису, полный легкого презрения. — Ты разбирала их на части. Методично. Без гнева. Без страха. Это… впечатляет.
Он снова остановился перед ней. Его алые зрачки сузились.
— Дамблдор думал, что похоронил тебя. Спрятал оружие. Глупец. Он не понимал, что ты — не оружие. Ты — явление. Феномен чистого отрицания. Ты не служишь ему. Ты просто есть.
Он наклонился, и его лицо оказалось так близко, что она могла разглядеть тончайшую сеть морщин вокруг его глаз.
— Я могу дать тебе то, чего он никогда не предлагал, — прошептал он, и его голос снова зазвучал прямо в ее разуме, обволакивая, соблазняя. — Не благородную цель. Не прощение. Я дам тебе… свободу. Свободу уничтожать. Свободу стирать. Весь этот мир — твое полотно. Ты сможешь закрасить его дочиста. Без ограничений. Без осуждения. Присоединись ко мне. И мы завершим начатое тобой сегодня.
В его предложении не было ни угрозы, ни обещания власти. Была лишь бездонная, леденящая душу пустота, зеркальная ее собственной.
Кэтрин медленно, с нечеловеческим усилием, подняла голову. Ее взгляд, пустой и ясный, встретился с его взглядом. В ее глазах не было ни вызова, ни ненависти. Лишь абсолютное, окончательное безразличие.
- А ты… Не страшный.
На его лице не появилось ни злости, ни разочарования. Лишь легкая, почти незаметная тень скуки. Феномен оказался бракованным. Неспособным к дальнейшей трансформации.
— Жаль, — произнес он с легкой интонацией ученого, откладывающего в сторону не оправдавший надежды эксперимент.
И его палочка плавно описала молнию.
- Авада…
Она не видела зеленой вспышки. Только золотой свет, что шел от большого окна.
...Время замерло. Послеобеденное солнце щедро заливало гостиную золотистыми лучами. Тысячи пылинок, словно крошечные танцоры, вальсировали в этом свете.
Ароншир. Их маленький уютный дом с белеными стенами и потемневшими потолочными балками. Кэтрин несмело шагнула вперед. Они оба спали в кресле. Две темные макушки — большая, взлохмаченная, и маленькая, усыпанная бархатными черными кудряшками, — склонились друг к другу. Стараясь не нарушить эту идиллию, Кэтрин опустилась на пол у кресла и, прижавшись спиной к мягкой обивке, коснулась щекой сильной, теплой руки. Рука нежно обняла ее за плечи, пробежав пальцами такими чуткими и желанными по ключицам. Теплое дыхание коснулось волос, а к макушке прижалась едва щетинистая щека.
Сириус умиротворенно вздохнул в ее густые волосы, коснувшись темени поцелуем.
Маленькая девочка, спавшая у него на груди, зашевелилась и распахнула изумрудные, точь-в-точь ее, глаза. Одна крошечная ручка сжимала прядь его черных волос. Кэтрин улыбнулась им, забирая дочку на руки
— Смотри Джейми… Мама пришла, — прошептал Сириус и поцеловал сначала одну свою девочку в лоб, потом другую. – Как раз к девятой сказке.
Кэтрин смотрела на него, не отрываясь.
— Гарри… он…
— Я знаю, — Сириус провел ладонью по ее щеке и, склонившись, прижался лбом к ее лбу. — Я знаю.
Кэтрин прикрыла глаза, давая волю беззвучным слезам облегчения. Она сидела неподвижно, прижавшись лбом ко лбу мужа и обнимая маленькое теплое тельце.
— Моя храбрая Кэти, — его шепот был ласковым и безгранично гордым. — Отдыхай. Мы рядом…
“Время мое застыло едва начавшисьМеж золотым и синим закатным часом.Словно след от светил упавших,Гаснет все, что болело раньше.Здесь оно ничего не значит…”Джоконда - “По ту сторону смерти”
Эпилог
Сентябрь 2025 года
Золотая шотландская осень засыпала кладбище тишиной и покоем. Воздух был прозрачным и холодным, пах прелой листвой, хвоей и далеким морем. По гравийной тропинке медленно шли четверо.
Гарри Поттер, с проседью на висках, вел под руку Мари-Виктуар, супругу крестника. За ними шагал сам Тэдди Тонкс-Люпин, а на его руках сидела маленькая девочка, укутанная в теплый шарфик, ее глаза, меняющие цвет от синего к зеленому, с любопытством провожали взглядом пролетающие желтые листья.
Они молча обошли несколько старых могил, останавливаясь, чтобы поправить засохшие цветы. Дольше всего задержались у простого камня с именем «Эдвард Тонкс». Мари-Виктуар, не отпуская руки Гарри, другой рукой ладонью коснулась прохладного камня. Они стояли так несколько минут, слушая ветер в ветвях старого дуба.