– И всем Пожирателям Смерти, – тихо добавила Кэтрин, и в ее голосе прозвучала горчинка.
Авель по—свойски потрепал ее по плечу, стараясь успокоить.
– Не дрейфь, третьекурсница, – произнес он с натянутой улыбкой, но в его глазах читалась тревога.
Обсуждение продолжалось, каждый гриффиндорец пытался осмыслить случившееся. Атмосфера в зале была пропитана шоком и недоумением.
– Может, он был под Империо? – предположила Присцилла, ее глаза расширились от ужаса. – Может, его заставили?
– Это не оправдание, – резко отрезал Маркус. – Если он предал своих друзей, то заслуживает всего, что с ним случится. А ты, помнится, сохла по нему, Свон?
– Да это было четыре года назад! И он уже тогда был выпускником, а я только на третий курс перешла… Ох, красивый… И вот нате вам – убийца.
– Но мы не знаем всей правды, – вмешалась Кэтрин, ее голос был тихим, но уверенным. – Может, он не виноват?
– Ты веришь в это? – спросила Аврора, ее голос был полон недоверия. – Как можно оправдать предательство? Кто, как не ты…
– Я просто говорю, что нам нужно быть осторожными с выводами, – ответила Кэтрин, переводя встревоженный взгляд с одного лица на другое. – Мы не знаем, что произошло на самом деле.
– Да, но это не меняет того, что он сделал. Маленькая ты еще, Кэтрин, – проговорил Август с высоты своих семнадцати лет, и лицо его было серьезным.
В этот момент в зал вошла профессор МакГонагалл, и эхо затихающих голосов сопровождало ее появление. Ее обычно строгий взгляд казался притупленным, словно затуманенным пеленой усталости. Глубокие тени залегли под глазами, подчеркивая изможденность, пропавшую, казалось, каждую клеточку ее существа. Даже привычно безупречный пучок волос выглядел небрежно, несколько прядей выбились, обрамляя лицо, где каждая морщинка, обычно свидетельствующая о силе и решимости, теперь казалась высеченной из камня, отпечатком тяжести минувших дней.
Тишина, повисшая в воздухе, была почти осязаемой. Студенты, еще минуту назад оживленно обсуждающие последние слухи, замерли, и их взгляды приковались к профессору.
– Я понимаю, что новостей много, но занятия сегодня никто не отменял.
– Профессор, а это правда, что Гарри Поттер победил Темного Лорда? "Пророк" не лжет?
– Да, мисс Свон. Наконец—то все закончилось, – МакГонагалл медленно кивнула, ее взгляд скользнул по рядам студентов, останавливаясь на каждом лице, словно пытаясь убедиться, что все услышали.
Эти простые слова, произнесенные с такой невыразимой тяжестью, словно сняли с плеч всех присутствующих невидимый груз. По столовой прокатилась волна облегченного вздоха, смешанного с тихими восклицаниями. Студенты начали подниматься со своих мест, их движения были еще неуверенными, словно они боялись спугнуть обретенный мир.
Взгляд суровых глаз профессора остановился на Кэтрин. Это был не просто взгляд, а целая история, рассказанная без слов. В нем читалось понимание и сочувствие. МакГонагалл едва заметно кивнула и прошла мимо гриффиндорского стола к возвышению, где располагались места преподавателей. Профессор Слизнорт приветствовал ее салютом кубка.
Кэтрин зябко передернула плечами, ощущая, как холод проникает под тонкую мантию. Она наблюдала, как старшие товарищи и однокурсники покидают Большой зал. Каждый уходил со своим грузом, со своими потерями, но теперь, казалось, они могли начать двигаться дальше. Ее же, Кэтрин, отец не дожил всего несколько дней до окончания войны. Всего несколько дней. Он так хотел увидеть этот день, день, когда мир снова вздохнет свободно. Он мечтал о том, чтобы его дочь больше никогда не знала страха, который он сам пережил.
– Спасибо тебе, Гарри Поттер. Кто бы ты ни был, – беззвучно прошептала девушка, отодвигая от себя забытый Присциллой Свон "Ежедневный пророк".
Глава 2 Яд под фатой
— Кэт, ну же, быстрее! Сними ты уже эти проклятые туфли! — Август почти зарычал, подгоняя ее. Они неслись по коридору пятого подземного уровня, стремясь в большой зал собраний.
Казалось, всего час назад Кэтрин источала счастье невесты в особняке семейства Ван. Во всяком случае, собиралась источать его следующие несколько часов. Волосы, скованные сложной прической и пронзенные мириадами шпилек, тяготили непосильной тяжестью. Цокот высоких каблуков эхом отдавался от стен коридора, заставляя головы коллег оборачиваться на звук. Черная мантия, наспех накинутая на белое, едва доходящее до колен, платье, была явно не по размеру и отвратительно пахла затхлым табаком. С чьего плеча Август ее сорвал — оставалось только гадать.