Фадж тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он все еще был полон беспокойства, но в словах Дамблдора была та уверенность, которая всегда успокаивала его, даже когда он не до конца понимал ход мыслей директора.
— Хорошо, Дамблдор. Я верю вам. Но если что—то пойдет не так…В последний раз.
— Если что—то пойдет не так, Корнелиус, – прервал его Дамблдор, – мы будем действовать. Но сейчас нам нужно терпение. И мудрость.
Министр Магии еще раз оглядел кабинет, словно пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы. Затем, кивнув Дамблдору, он повернулся и направился к двери. Каждый его шаг теперь звучал менее нервно, но в нем все еще чувствовалась тяжесть ответственности.
***
Прохладный воздух коридоров Хогвартса, обычно наполненный гулом голосов и звоном шагов, теперь казался напряженным, почти осязаемым. После недавнего нападения Сириуса Блэка на башню Гриффиндора, каждый шорох, каждый отблеск света в полумраке казался подозрительным. Римус Люпин, с его вечно усталым, но внимательным взглядом, и Кэтрин Кейм, целительница с мягкими, но решительными чертами лица, шли по опустевшему коридору третьего этажа, их шаги эхом отдавались от каменных стен.
— Неприятная неделя выдалась, – нарушил тишину Римус, его голос был низким и немного хриплым. Он поправил воротник своей потертой мантии. — Надеюсь, никто не пострадал серьезно.
Кэтрин кивнула, ее взгляд скользнул по темным окнам, за которыми чернело ночное небо.
— К счастью, обошлось без серьезных травм. Несколько ушибов, испуг – это максимум. Но сам факт того, что он смог проникнуть так далеко...— Она покачала головой. Это заставляет задуматься. И даже восхититься.
Они шли в молчании несколько мгновений, каждый погруженный в свои мысли.
— Вы очень печальны сегодня. Впервые вижу вас такой.
— Знаете, Римус, – начала Кэтрин, ее голос стал чуть тише, – эта ситуация... она заставила меня почувствовать себя немного... неуютно.
Она вздохнула, ее пальцы слегка сжали край ее мантии.
— Меня вызвали в кабинет директора сегодня утром. И.… они попросили меня выпить сыворотку правды. Они ведь так ничего и не нашли за эту неделю.
Римус остановился, его брови удивленно поднялись.
— Сыворотку правды? Но почему?
— Чтобы узнать, не помогаю ли я Блэку, – ответила Кэтрин, ее голос звучал ровно, но в нем проскальзывала нотка горечи. – Секретарь Министра Магии настояла. Поскольку я последний принятый сотрудник школы, и мои связи с внешним миром не так хорошо известны, как у других... они хотели убедиться, что я не являюсь каким—то... агентом.
Римус почувствовал, как внутри него поднимается волна возмущения. Он знал, как тяжело Кэтрин работала, чтобы заслужить свое место в Хогвартсе, как она посвятила себя заботе о студентах.
— Это... это возмутительно, Кэтрин. Вы же не сделали ничего подобного! И я так же, как и вы был принят одним из последних, но…
— Но ваших слов достаточно, чтобы убедить Министерство. «Я знаю», —тихо сказала она. — Сыворотка подтвердила мои слова, конечно. Я действительно уходу вечером домой. Покормить собаку и продолжить вязать свитер. Но сам факт того... Не думала, что Аврора столь мелочна. — Она снова покачала головой. — Это неприятно. Чувствовать, что тебе не доверяют, когда ты стараешься изо всех сил.
Римус подошел ближе, его рука легонько коснулась ее плеча. Кэтрин посмотрела на него, в ее глазах мелькнула благодарность. Она слегка улыбнулась. В их молчании всегда было гораздо больше, чем в любом наборе слов. Люпин вздохнул.
— К сожалению, Кэтрин, даже в самых светлых местах есть свои тени. И иногда эти тени заставляют людей поступать неразумно. — Он посмотрел в окно, на темный силуэт Запретного леса. — Но мы должны продолжать делать то, что считаем правильным. Продолжать бороться с этими тенями, чтобы свет мог восторжествовать.