– Гарри сказал мне такое, во что невозможно поверить. Но он видел, Сириус! Я верю мальчику. Карта Мародеров никогда не лжет.
– Я знал! Я знал, что мальчик рано или поздно должен узнать правду! – Сириус Блэк, как зверь в клетке, метался по небольшой комнате, то хватаясь за голову, то вскидывая руки. – Римус, это все меняет, понимаешь? Он узнает правду, и все изменится! Мы должны найти его!
– Он не знает правды. Он знает лишь то, что увидел имя покойного друга своего отца на карте.
– Друга?! Не смей называть это жалкое существо…
– Сириус! Еще четыре часа назад я оплакивал Питера Петтигрю, оплакивал близкого друга, павшего от твоей руки.
– Мы должны пойти к мальчику. Сейчас же, Римус! – Блэк лихорадочно схватил товарища за плечи. – Мы все ему расскажем, сегодня, сейчас!
– Стоит тебе приблизиться к замку, тебя немедленно обнаружат дементоры. Или вылазка зимой тебя ничему не научила? Хочешь вернуться в Азкабан?!
Блэк зарычал, как раненый зверь, оттолкнул Люпина и вновь бросился мерить комнату яростными шагами.
– Тебе лучше покинуть эти места. Когда Гарри уедет из Хогвартса на лето, мы пойдем к Дамблдору.
– К Дамблдору?! Где был Дамблдор последние тринадцать лет?! Он попытался поговорить со мной? Он захотел узнать правду?
– Сириус, правды не знал никто. И сейчас… Мисс Кейм, как давно вы пришли в себя?
Блэк резко остановился. Кэтрин вздрогнула под пронзительным взглядом ярко-серых, почти серебристых глаз, приподнимая голову с подушки. Ее заботливо уложили и укрыли пледом, черт знает, сколько времени назад. Сознание возвращалось обрывками: вспышка заклинания, потеря опоры, а потом — ничего.
– Кэтрин… – Блэк опустился перед ней на одно колено, стараясь не касаться. – Послушай меня…
– Ты… Вы… все это время?.. – Голос звучал сипло, а горло предательски саднило. – Почему?..
– Не бойся меня.
– Мне не уйти живой из этого дома, да?
– Мисс Кейм… – начал Люпин, но осекся.
– Профессор Люпин?
– Вы еще поклонитесь друг другу в ноги, ей-богу! – не выдержал Блэк, вскакивая на ноги и хватая девушку за плечи. – Кэтрин, ты должна знать, что я не причиню и не способен причинить тебе вреда. Благодаря тебе я еще жив. Моя жизнь сейчас в твоих руках, и если ты выслушаешь меня… Нет, не если, ты должна выслушать меня!
Оцепенение медленно отступало, уступая место заякоренному в сознании состоянию работника Министерства. Расправив плечи, чем заставила мужчину ослабить хватку, девушка села прямо, не отводя взгляда от глаз Блэка.
– Моя собака – это сбежавший из Азкабана узник?
– Я не виновен. И никогда не был виновен в гибели тех людей.
– Полгода. Мой пес.
– Послушай меня! – Блэк положил руки ей на колени, заставляя вздрогнуть всем телом.
– Что я должна услышать?! – наконец оцепенение сменилось шоком и яростью. – Я укрывала человека, которого ищет весь магический и магловский мир?!
– Я не убийца! – прорычал он.
– Я ни разу не назвала тебя так!
Блэк вскочил на ноги, не в силах усидеть на месте. Он метался по комнате, словно загнанный зверь, его движения были резкими и нервными. Люпин, до этого молча наблюдавший за происходящим, приблизился к девушке, держа ладони на виду в примирительном жесте.
Кэтрин поднялась на ноги, собирая волю в кулак, стараясь не поддаваться страху и ярости, бушевавшим внутри.
– Что вы слышали, мисс Кейм? – Римус старался говорить вежливо и спокойно.
– Последние минут двадцать вашей беседы, профессор Люпин. Как иронично… Преподаватель защиты от темных искусств…
– Иронично?..
– Хватит болтать, вы оба! Римус, нужно идти сейчас!
– Включи ты голову!
Блэк с яростным рыком пнул стул, оказавшийся на его пути.
– Судя по тому, что я жива, в сознании и не взаперти, то, что я слышала, не тайна. – Ледяное спокойствие бесцеремонно вытеснило остальные эмоции. – Я имею право на правду, Бродяга.