— Что ты…
— Кэтрин. Если бы я только мог… Если бы знал, что это не причинит тебе боли, я бы открылся тебе. Но в ту ночь… когда ты вернулась домой и в этом самом кресле рыдала, а я, беспомощный, метался рядом, лишь слизывая твои слезы, я понял… это опасно. Смертельно опасно для тебя. Но я не хочу терять тебя в моем мире.
Его пальцы, все еще на ее щеке, слегка сжались. Это было не грубое прикосновение, а скорее попытка удержать ее, удержать себя. Кэтрин не понимала собственных чувств. Она должна была быть в ужасе, панике и отчаянии после всего услышанного сегодня ночью, однако прикосновение Блэка казалось настолько естественным и правильным, что девушке хотелось остановить время, давая им еще несколько вечностей и утренней дымке.
— Я… я не боюсь, Сириус, — прошептала она, ее голос был едва слышен. – Но пожалуйста. Не дай себя поймать. Я слишком любила своего…пса, чтобы… Береги себя. Ты всегда возвращался…
— Мисс Кейм. – Голос Люпина слабо скрывал волнение. – Нам нужно идти.
Его слова, как ледяная вода, вернули ее к реальности. Реальности, где опасность была не просто призраком в тумане, а реальной угрозой, преследующей их.
Кэтрин наблюдала, как Сириус мечется по комнате, словно зверь в клетке. Его плечи были напряжены до дрожи, а в глазах стояла та самая бешеная энергия, что обычно предшествовала его ночным кошмарам. Месяцы жизни с псом научили ее: в такие моменты нужен был якорь, а не слова.
Она сделала шаг вперед и обняла его. Твердо и просто — точно так же, как все эти месяцы прижимала к себе вздрагивающую спину Бродяги, когда тому снились кошмары. Это был жест не нежности, а остановки — способ физически прервать панику
Но то, что произошло дальше, уже не было жестом.
Сириус замер, и его тело на мгновение обмякло - точная копия реакции пса, когда она нащупывала нужную точку на его загривке. Затем он сделал что-то совершенно человеческое: глубоко, почти жадно вдохнул, уткнувшись лицом в ее волосы. Как тонущий хватается за воздух. И Кэтрин с неожиданной ясностью осознала: вот он, тот самый запах, что сводил с ума ее пса — терпковатый аромат вереска и лесного мха с оттенком чего-то неуловимого, сугубо ее, что заставляло его тыкаться мордой в ее колени и вздыхать с блаженным видом.
Так вот что его так успокаивало, - промелькнуло у нее с странной теплотой где-то под сердцем.
— Довольно, — тихо сказала она, и ее голос прозвучал мягче, чем она планировала. — Хватит метаться. Сейчас ты дома.
Глава 10 Вопреки здравому смыслу
Воздух вокруг них заискрился мириадами невидимых звезд, когда они пересекли невидимую границу. Кэтрин почувствовала, как холодный, пронизывающий ветер, несущий запах сырой земли и древних тайн, охватил ее. Она крепко, почти судорожно, взяла Римуса под руку, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по всему телу.
— Что ж… Мы сделаем это, — прошептал Римус, его голос был напряженным, но в нем звучала нотка облегчения.
Они шли очень быстро, стараясь не привлекать лишнего внимания. Каждый шорох листвы, каждый треск ветки под ногами казался им оглушительным. Они двигались по узкой, едва заметной тропинке, которая вела от границы чар к величественному, но теперь такому пугающему замку. Дорога казалась бесконечной, петляя среди густых, темных деревьев, чьи кроны сплетались над головой, почти полностью скрывая небо. Каждый шаг отдавался в груди Кэт тяжелым эхом. Она чувствовала, как напряжены ее мышцы, как быстро бьется сердце. Но еще более тревожным, чем сама дорога, было осознание того, что Бродяга будет добираться один. Ее взгляд невольно скользнул в сторону, туда, где темная стена деревьев казалась непроницаемой.
— Он справится, — сказал Римус, словно прочитав ее мысли. Его рука сжала ее в ответ, пытаясь придать уверенности.
Кэт кивнула, но ее сердце не успокоилось. Она знала, что Бродяга силен. Она видела его решимость, его отвагу. Но Запретный Лес… он не щадил никого. Там могли быть не только дикие звери, но и куда более древние, куда более коварные существа. Существа, которые не знали жалости.
— Я просто… Если что-то пойдет не так, и его поймают? — Тревога сжимала ее горло, делая дыхание поверхностным.