— А о ком из семьи она вообще говорила? — Кэт осторожно сняла запыленную крышку с очередной коробки и, трепетно касаясь пальцами пожелтевших краев конвертов, начала методично перебирать ветхие письма.
— В основном... о папиной родне, — Дора прищурила глаза, словно пытаясь что-то вспомнить. — Бабушка и дедушка рано умерли, ты же помнишь. А папа в то лето... Кэтрин. Посмотри на меня!
Взгляд Доры стал хищным, опасным. Она плавно, словно большая кошка, спрыгнула с кресла на пол, и Кэтрин внутренне вздрогнула, ощутив от Тонкс ту самую, почти животную силу, которая отличала мракоборцев от обычных волшебников. Это была не просто физическая мощь, а нечто большее — стальная решимость, обостренная интуиция, готовность к смертельной схватке.
— Ты сама худшая ищейка на свете, Кейм. А с аккуратными методами допроса вообще беда... Ты ищешь кого-то, — в голосе Доры не было вопроса, лишь безапелляционное утверждение. — Кого-то из семьи Блэков, верно?
Кэтрин замерла, ее пальцы застыли над очередным полуистлевшим письмом. В глазах Доры не было ни удивления, ни осуждения — лишь всепонимающее сочувствие. Кэт лишь плотнее сжала губы, не отводя взгляда. Дора усмехнулась, но в этой усмешке не было и следа веселья. Она поднялась с пола, ее движения оставались плавными и уверенными, как у хищника, выслеживающего свою добычу. Приблизившись к Кэт почти вплотную, Нимфадора, словно вернувшись в детство, взяла ее руки в свои ладони и положила себе на колени.
— Ты ищешь Сириуса Блэка, — произнесла она прямо, и в ее голосе прозвучала теплая нотка сочувствия. — Я знаю. Я видела, как ты смотрела на его портрет в «Пророке». И я знаю, что вы уже встречались.
— Ты... — прошептала Кэтрин, чувствуя, как предательский румянец заливает ее щеки.
— Это получается... — повторила Дора, ее взгляд стал пронзительным, изучающим. — Твою ж пушишку, Кэтрин!
— Дора…
— Кэтрин Кейм!!! — гневный возглас Тонкс утонул под ладонью Кэтрин, плотно зажавшей ей рот.
Кэтрин отдернула руку, чувствуя, как ее щеки пылают еще сильнее. Дурное предчувствие сдавило горло, не давая свободно вздохнуть. Она лихорадочно пыталась подобрать слова, но Дора уже все знала. И, судя по ее взгляду, недовольство сквозило в каждой черточке ее лица.
— Не смей! — прошипела Кэтрин сквозь зубы, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кто-то услышит их разговор в этом пыльном, забытом богом месте. — Никому не говори, Тонкс! Пожалуйста!
Дора освободилась от ее хватки, отступила на шаг и скрестила руки на груди. Ее розовые волосы вдруг стали грязно-серыми, словно отражая ее мрачное настроение.
— Ты из-за этого бросила работу в Министерстве магии? Боги водяные, я думала, ты все еще умираешь от тоски по Вану! Это ты помогла ему сбежать из-под носа Фаджа неделю назад?
Кэтрин отпустила ладонь, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она оглянулась на дверь, словно ожидая, что за ней вот-вот появится Андромеда и Тедд. Тишина на чердаке была оглушительной, лишь солнечные лучи продолжали свой безмолвный танец, игнорируя бурю, разыгравшуюся между двумя подругами.
— Зачем? — Дора смотрела на Кэтрин с нескрываемым любопытством, смешанным с тревогой. — Зачем тебе Сириус? Он же... он же преступник.
Кэтрин глубоко вздохнула, чувствуя необходимость объяснить свои мотивы. Она не могла просто отмахнуться от Доры, как от назойливой мухи. Слишком многим они были связаны. Слишком многим рисковала, открывшись ей. Но в глазах Тонкс она видела не осуждение, а скорее... опасение. Опасение за нее, Кэтрин.
— Потому что он невиновен, Тонкс, — тихо, но твердо произнесла Кэтрин, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Он не убивал тех людей.
Дора молчала, ее волосы, казалось, стали еще более тусклыми. Она внимательно изучала лицо Кэтрин, словно пытаясь прочесть в нем правду. В глазах Тонкс мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось прежней настороженностью.
— Ты говоришь это с такой уверенностью... Ты действительно веришь в это?
— Я не просто верю, я знаю! — Кэтрин подошла к окну, глядя на пыльные крыши домов.
— Но Сириус Блэк... он же опасен, Кэтрин. Он сбежал из Азкабана. Да мы весь год с ушей на задницу прыгали, чтобы найти его! Он может быть непредсказуем.
— Он не опасен для меня, — прошептала Кэтрин.