Дора замерла, ее взгляд скользнул по лицу Кэтрин, по тому, как она держалась, по тому, как дрожали ее губы. Внезапно, словно молния, пронзающая тучи, до нее дошло.
— Гребаный дракон... Ты... ты что, влюбилась? — голос Доры стал мягче, в нем появилась та самая теплая нотка сочувствия, которую Кэтрин уже слышала, когда та утешала ее после очередного неудачного свидания или разочарования. Эта нотка была драгоценной, редкой, и сейчас она звучала как бальзам на душу.
Кэтрин замерла, ее сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Она не знала, что ответить. Слова застряли в горле, словно комок шерсти. Она посмотрела на Дору, и в ее глазах увидела не осуждение, не недоверие, а понимание. И, возможно, немного грусти, отражение собственных страхов и сомнений. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была другой. Не оглушительной, не напряженной, а наполненной невысказанными словами, зарождающимися чувствами и той невидимой нитью, которая связывала их. Кэт чувствовала, как по ее щекам медленно стекают слезы, но она не пыталась их остановить. Это были слезы облегчения после сильной тревоги, слезы признания, слезы того, что наконец-то кто-то увидел ее настоящую.
— Я хочу услышать историю, — твердо сказала Тонкс, ее голос обрел прежнюю силу, но теперь в нем звучала не только решимость, но и глубокое сопереживание. — Нет, то, что у тебя в голове гнездо фестрала, я знала. Но Кэти... Я хочу знать все. Или клянусь подштанниками Грюма, я сама начну копать.
— Я знаю, что это звучит безумно, — начала Кэтрин, ее голос все еще дрожал, но теперь в нем появилась твердость. — Но я видела его. Не того Сириуса Блэка, которого описывают газеты, а другого. Я видела его глаза, Дора. В них не было злобы, только боль. И одиночество.
Она снова повернулась к окну, вспоминая ту встречу, которая перевернула ее мир. Он появился из ниоткуда, как призрак, но вместо угрозы... «Но я не хочу терять тебя в моем мире...»
— Он рассказал мне... — Кэтрин запнулась, подбирая слова. — Он рассказал мне о том, что произошло. О том, как его подставили. О том, как он потерял все. И я поверила ему. Я не знаю почему, но я просто поверила.
Тонкс слушала, ее настороженность постепенно сменялась глубоким вниманием. Она видела, как Кэтрин меняется, когда говорит о Сириусе. Ее глаза загорались, ее плечи расправлялись. Это было не просто увлечение, это было что-то гораздо более глубокое.
— Ты думаешь, что можешь ему помочь? — спросила Тонкс, ее голос был мягким, но в нем звучала нотка сомнения. — Это очень опасно, Кэтрин. Если кто-то узнает, что ты с ним общаешься…
— Я знаю, — перебила Кэтрин. — Но я не могу просто сидеть сложа руки. Я не могу позволить ему оставаться в тени, преследуемому всеми. Он заслуживает шанса. Он заслуживает того, чтобы его услышали. Со мной он не одинок.
Она снова посмотрела на подругу, и в ее глазах читалась мольба.
— Ты мне веришь?
Дора подошла к Кэтрин и обняла ее. Ее объятия были крепкими, полными поддержки. Кэтрин прижалась к Тонкс, чувствуя, как напряжение покидает ее тело. Впервые за долгое время она почувствовала себя не одинокой. Она знала, что путь будет трудным, но теперь у нее был союзник. И это давало ей силы.
— Спасибо, сестренка, — прошептала она.
— Всегда, — ответила Дора, крепче обнимая ее. — Теперь расскажи мне все. С самого начала. Все, что... можешь рассказать.
***
Темнота сгустилась в углах чердака и, словно осторожная пугливая кошка, начала пробираться вглубь помещения. Тусклому маленькому шарику света, лениво порхающему над головами волшебниц, не хватало сил, чтобы остановить наступающие сумерки. Лица Кэтрин почти не было видно во мраке, рассказ длился уже давно, но Нимфадора не позволила себе перебить подругу ни словом, ни взглядом, что было крайне для нее не свойственно. Любимая ученица Грозного Глаза Грюма пребывала между шоком, потрясением, злостью и состоянием «Нет, ну я же говорила».
— Когда мадам Помфри окончательно ушла отдыхать, я осталась подежурить. Дети были потрясены. Я помню себя в их возрасте, стоило остаться одной — и мысли материализовались в образы, а образы в почти реальные события. Девочка, Гермиона, передала мне записку. Он вернется ко мне.
— Кэт, это... чертовски романтично, конечно, но в реальности звучит жутковато, — пробормотала Тонкс. — Взрослый мужик жил с тобой бок о бок почти полгода. Пускал слюни на твои кружева, пока ты спала, и кто знает, что еще вытворял…