— Тонкс! Это была моя собака, — Кэтрин резко вскинула голову, и в полумраке чердака ее глаза опасно сверкнули.
— Спорю, пока ты спасала мир, он лежал и мечтал, как вцепится зубами в твою роскошную…
— Нимфадора Тонкс! — в голосе Кэтрин клокотало возмущение.
— Да что? Я просто рассуждаю. Логически, — невинно пожала плечами Тонкс, и ее кислотно-зеленые волосы взметнулись в танце.
— Я спала с ним в обнимку, Дора. И он ни разу не позволил себе ничего лишнего.
— Гоблина мне в ухажеры... — Тонкс театрально откинулась на спинку кресла, отчего ее и без того взбалмошная прическа стала напоминать взорвавшуюся хлопушку. — Ты бы еще оборотня в кровать затащила...
Кэтрин наградила подругу долгим, испытующим взглядом.
— ДА ЛАДНО!
— Нет. Такого точно не было. Хотя об этом судачил весь женский преподавательский состав. Это был мой друг, Дора. И самый преданный из всех, кого я знаю. Хочешь, познакомлю?
У Нимфадоры отвисла челюсть.
— Кэт, дорогая, ты меня пугаешь. Это что, новая стратегия по борьбе с одиночеством? Заводим странных питомцев или заводим друзей с повышенной шерстистостью и ждем полнолуния? Может, еще мантикору приручишь?
— А тебе, смотрю, девать наставника некуда? Аластор Грюм как он есть… — язвительно отозвалась Кэтрин.
Обменявшись взглядами, девушки почти одновременно разразились смехом. Он был таким же заливистым и беззаботным, как в детстве, когда на этом самом чердаке они играли в Хельгу Пуффендуй и Ровену Когтевран, основывающих Хогвартс. Смех постепенно стих, оставив после себя приятное тепло в груди. Кэтрин откинулась на покосившуюся спинку кресла, наблюдая, как тусклые лучи уличного фонаря пробиваются сквозь пыльное чердачное окно, окрашивая комнату в призрачные голубоватые оттенки.
— Знаешь, Кэтрин, ты гений! — воскликнула Тонкс. — Тебе нужно написать книгу: «Как спать в обнимку с подозрительными личностями и остаться в живых». Она станет бестселлером!
— Или «Как дружить с метаморфами, не теряя рассудка», — подхватила Кэтрин, с улыбкой глядя на подругу. — С предисловием от Нимфадоры Тонкс, эксперта по взбалмошным прическам и скоропалительным выводам.
— Это была конструктивная критика, между прочим. Просто... мне не хочется, чтобы ты опять вляпалась во что-то опасное. Я волнуюсь.
— Я тоже волнуюсь, Тонкс, — Кэтрин вздохнула.
Она замолчала, задумавшись. В словах Тонкс была доля правды. Она действительно чувствовала себя немного потерянной после всех событий. Но у нее были друзья, работа, и, возможно, в будущем... что-то еще. Сейчас главное — двигаться вперед, не оглядываясь назад.
— Ладно, хватит лирики, — хлопнула в ладоши Тонкс. — У меня есть предложение. Завтра выходной. Давай устроим девичник? Главное, никаких подозрительных личностей в твоей кровати. Ну, пока ты гостишь у нас дома, точно. А то папочку хватит удар.
Глава 13 На краю тишины
Кэтрин мерила шагами комнату. Час, второй, третий – время тянулось с мучительной медлительностью, словно само пространство вокруг нее сгустилось, превратившись в вязкое, зыбкое болото. Бесплодные попытки занять себя чем-то разбивались о глухую, непробиваемую стену тревоги и неопределенности. Книга, которую она взяла в руки, казалась сплошной тарабарщиной, вязание за минуту превратилось в комок спутанных петель, а вид из окна, обычно такой успокаивающий, теперь лишь подчеркивал ее одиночество, ее плен в этом уютном заточении.
Записка, вырванная из пожелтевшего учебника, лежала на каминной полке, прижатая клубком ниток. Всего несколько слов, нацарапанных торопливым, неровным почерком, но они стали для нее спасением, якорем, единственной тонкой нитью, связывающей ее с надеждой. Тринадцать дней. Тринадцать долгих, мучительных дней ожидания, каждый из которых растягивался в вечность. Даже поездка к Тонксам, в шумный, гостеприимный дом, не смогла полностью унять эту внутреннюю дрожь, этот ледяной комок в груди. Лишь неназойливая забота крестных на мгновение согревала душу, а искренний, доверительный разговор с единственной подругой расставил большую часть мысленного сумбура по полочкам, подарив иллюзию порядка.
Дом в Ароншире, маленький и уютный, обычно наполненный теплом и умиротворением, сегодня казался ей самой настоящей клеткой. Стены, выкрашенные в мягкий кремовый цвет, украшали нежные акварели с пейзажами Шотландского нагорья. На подоконниках красовались горшки с геранью, источающие легкий, терпкий аромат. В камине весело потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени на узорчатый ковер ручной работы. Каждая деталь здесь, казалось, дышала покоем и безопасностью, но Кэтрин была глуха к этому уюту. Она не могла его почувствовать, не могла впустить его в себя.