— Пожалуйста, вернись к Клювокрылу, — тихо, но настойчиво попросила она.
— Кэти, нас никто не увидит. Здесь только маглы, — Сириус улыбнулся, но улыбка вышла немного дерганной, натянутой.
Он все еще не мог скрыть своего беспокойства, стоило им оказаться рядом с людскими поселениями, хотя изо всех сил пытался казаться невозмутимым. Для всего остального мира Кэтрин Кейм путешествовала по Европе в гордом одиночестве, и эту иллюзию нужно было поддерживать.
Внезапный звук подъезжающего автомобиля заставил девушку выпрямиться в струнку и инстинктивно привстать на носочки. В тени раскидистых деревьев их не было видно с дороги. Небольшой красный «Шевроле», возражая скрипом каждой детали, подкатил к дому на противоположной стороне и заглох с легким хлопком глушителя. Машина явно нуждалась не просто в ремонте, а в капитальном восстановлении. Спустя мгновение из передней двери вышел невысокий полноватый юноша лет восемнадцати-двадцати. Он лениво, по-медвежьи потянулся, разминая затекшие после долгой дороги плечи, и небрежно взлохматил длинные темные волосы.
Кэтрин напряглась, словно тетива лука, готовая сорваться. С пассажирского сиденья, с видимым усилием, выбралась полная женщина. Темные волосы, тронутые робкой, но уже уверенной сединой, были собраны в тот самый строгий пучок, знакомый Кэтрин с самого детства. Женщина немного прихрамывала, словно правую ногу неумолимо тянуло к земле, что-то сказала сыну и неспешно, устало направилась к входной двери. На ней был выцветший бирюзовый медицинский костюм и мягкие, разношенные туфли. В ответ юноша рассыпался беззаботным, громким смехом, направился к багажнику и выудил оттуда несколько шуршащих бумажных пакетов с провизией. Когда оба скрылись за дверью, а окна первого этажа озарились теплым, медовым светом, Кэтрин выдохнула, будто ее отпустили, и отступила глубже в тень. Зябко поежившись, она мысленно корила себя за забытую в рюкзаке шаль и обхватила себя руками, тщетно пытаясь согреться.
Бродяга подошел неслышно, как тень, и накинул ей на плечи свою кожаную куртку, еще хранившую тепло его тела. Кэтрин кожей чувствовала, как клубок невысказанных вопросов сдавливает ему горло, но сил для этого разговора, для прикосновения к старым ранам, у нее не было сейчас вовсе.
— Хочешь подойти поближе? Я могу пробраться в сад и разведать… — предложил Сириус, его голос был тихим, почти шепотом, но в нем звучала привычная, острая готовность к действию, к любой опасности.
— Не стоит привлекать внимание. По Чехии не ходят свободно огромные лохматые псы, — она попыталась шутить, но получилось плосковато.
Сириус машинально провел рукой по бритой голове и усмехнулся одним углом губ. Еще три дня назад Кэтрин настояла, что мужчина с лысиной и гладко выбритым лицом привлекает куда меньше внимания, чем заросший густой черной шевелюрой человек, словно сошедший с плакатов о розыске. К слову, о розыске именно его. Эта ее практичность в самых неожиданных и тяжелых ситуациях — это было так в ее стиле.
— Отрастут, — в который раз, скорее для самоуспокоения, повторила Кэтрин, отступая чуть дальше в спасительную тень деревьев. — Нам пора возвращаться. Уже достаточно стемнело, чтобы мы могли лететь…
— Это твоя мать? — внезапно спросил Сириус, его взгляд был прикован к окнам дома напротив, где еще недавно горел уютный свет. — Профиль, изгиб бедер, помноженное на возраст…
Кэт резко вскинула голову, но не успела ничего сказать. Сириус мягко, но неотвратимо притянул ее к себе, заключая в молчаливые объятия. Они стояли так несколько долгих минут, пока в доме напротив не погасли один за другим окна на первом этаже. В тишине наступающей ночи, нарушаемой лишь убаюкивающим шелестом листьев над головой, Кэтрин почувствовала, как ледяное напряжение наконец начинает медленно отступать, уступая место горькой усталости.
— Мама не волшебница, — тихо начала она, уткнувшись лицом в кожу его куртки. — Мой брат также не получил магических способностей от нашего отца. Мама работала медсестрой на в Эдинбурге и отказывалась прятаться, даже зная, насколько это опасно для нас всех. Она предпочитала делать вид, что все хорошо, и что война в магическом мире никак не касается «реальной» жизни.