— Вот уж неправда. Клювокрыл горазмо симпатичнее.
— Вот язва… — проворчал Сириус, но в его голосе не было злости, лишь легкое, дразнящее раздражение.
Воздух ударил в лицо прохладой летней ночи. Гиппогриф плавно набрал высоту, сливаясь с темным бархатом неба. При виде полной луны у Кэтрин на мгновение защемило в груди. Она надеялась, что лекарства, оставленного Римусу, хватит на время ее отсутствия. В крайнем случае, он напишет. Наверное.
Клювокрыл, ускоряя полет, гордо расправил крылья, и ветер, проносящийся мимо, наполнил их уши мягким шепотом. Кэтрин, сидя на его спине, чувствовала, как работают мощные мускулы под ней, и это придавало ей уверенности. Она чуть повернула лицо к Сириусу, который, казалось, был погружен в свои мысли, но в его глазах все равно читалась та самая искорка, что всегда зажигала в ней смех.
— Знаешь, — начала она, — я никогда не думала, что полеты на таких созданиях могут быть такими… расслабляющими.
Сириус приоткрыл глаза, его подбородок все еще покоился на ее плече. Он улыбнулся, и в этот момент Кэтрин почувствовала, как ее сердце забилось чаще.
— Это все Клювокрыл, — произнес он с легкой иронией. — Он умеет создавать атмосферу.
— Да, но ты тоже не отстаешь, — ответила она, оборачиваясь к нему. — Ты знаешь, как сделать так, чтобы я чувствовала себя в безопасности.
Сириус приподнялся, его глаза блеснули в свете луны.
— Я просто не хочу, чтобы ты упала, — он сделал паузу, затем добавил с легкой ухмылкой: — Хотя, если упадешь, я, возможно, смогу поймать тебя.
Кэтрин рассмеялась, и этот звук, словно мелодия, разнесся по ночному небу. Она наклонилась вперед, чтобы почесать Клювокрыла за ухом, и тот, словно понимая ее, издал удовлетворенный звук, нечто среднее между карканьем и воркованием.
— Ты знаешь, — произнес Блэк, — иногда мне кажется, что я и Клювокрыл похожи. Оба избежали смерти в один день, оба сильные и независимые. И оба не прочь пофлиртовать с тобой, Кэти.
— Ах, вот что это было!
— Язва… — почти привычно буркнул Блэк. — Клювокрыл, нас здесь не любят.
— Ты не можешь просто взять и сравнить себя с гиппогрифом! — воскликнула она, пытаясь разрядить обстановку, но в то же время наслаждаясь его игрой.
— Почему бы и нет? — Сириус наклонился ближе, его дыхание стало горячим на ее коже. — Мы оба — свободные духи, и оба знаем, что такое риск.
Кэтрин позволила себе расслабиться, доверяя гиппогрифу нести их без какого-либо управления с ее стороны. Зверь был невероятно умен, и, казалось, достаточно одной мысли, одного слова, чтобы гордое магическое существо согласилось на путешествие. До рассвета оставалось несколько часов, а воздух уже становился заметно теплее. Пейзажи внизу мелькали с головокружительной скоростью. Кэтрин представляла Европу куда больше, чем она ощущалась в полете. Мили пролетали незаметно, особенно когда Клювокрыл поднимался к самой границе облаков.
Кэтрин аккуратно достала из кармана джинсов крошечную записную книжку, быстро пролистав пожелтевшие страницы. Она прижалась к теплым перьям Клювокрыла, вдыхая запах ветра и чего-то неуловимо дикого, присущего только магическим существам.
— Нам нужно на острова. Там нет официальной магической общины, они сосредоточены ближе к древним храмовым комплексам. Ты знаешь итальянский?
— Как вовремя ты спрашиваешь… — Бродяга рассмеялся, и ветер унес часть его слов. — Я, конечно, не Данте, но пару фраз вспомню. В основном, ругательства.
— Ничего, справимся.
Клювокрыл издал низкий, мелодичный звук, который Кэтрин научилась интерпретировать как одобрение.
— Не волнуйся, я буду вести себя как настоящий джентльмен. Хотя, признаюсь, лететь на гиппогрифе над Италией — это гораздо круче, чем быть джентльменом.
Клювокрыл, словно почувствовав их настроение, издал тихий, мелодичный звук, и его полет стал еще более плавным. Внизу, на горизонте, начали появляться первые, едва заметные отблески грядущего дня. Небо на востоке окрашивалось в нежные оттенки розового и золотого, предвещая скорый рассвет.
Глава 15 “Я здесь”
Лето 1994 года
Солнце еще только поднималось над морем, заливая их маленькую кухню теплым, медовым светом. Воздух был свеж и пах солью, диким тимьяном и… странным запахом горелого теста.