Сириус, босой и в растянутой футболке, потягиваясь, вышел на крохотную кухню. Его взгляд сразу упал на женскую спину, напряженно склонившуюся над раковиной. Затем он заметил нечто на каменном полу.
Он присел на корточки перед лежащей вверх дном тарелкой, с которой на пол вывалилось нечто черное и безнадежное. Он ткнул в него пальцем, но объект не поддался.
– Иии… Кто это был? – с притворной серьезностью поинтересовался он, тыча пальцем в темное, комковатое нечто на тарелке, больше похожее на окаменевшие останки какого-то мелкого животного, чем на еду.
– Блины! – рыкнула Кэтрин, не отрываясь от скребка. Сковорода злобно зазвенела.
Сириус склонил голову набок, изучая «блины» с видом эксперта-криминалиста.
– А за что ты с ними так? – в его голосе играла неподдельная жалость к несчастным блинчикам.
Кэтрин резко развернулась, сжимая в руке сверкающий и явно опасный скребок. Ее глаза метнули в его сторону молнии.
– А ты хочешь тоже попробовать? – ее голос был низким, обещающим немедленную расправу. – Я могу и тебя к сковородке припечатать. Бесплатно.
Сириус мгновенно выпрямился, поднял руки в шутливом жесте капитуляции, но на его губах играла ухмылка.
– Ни за что на свете! Я еще слишком молод и красив, чтобы быть съеденным твоим кулинарным экспериментом! – Сириус отшатнулся с комичным ужасом, подняв руки в знак капитуляции. – Эй, они просто были не готовы к твоему… кулинарному гению.
– Сириус! Отстань! Все пригорело!
Он выхватил у нее из рук злополучную сковороду и швырнул ее обратно в раковину с таким грохотом, что эхо разнеслось по всему дому.
– Ладно, мой личный кулинарный саботажник, – он снова смеялся, увернувшись от меткого взмаха полотенца. – Завтрак беру на себя. А ты иди умойся. Ты вся в муке, как привидение в пекарне.
– Они должны были быть такими красивыми… Как те, что я купила в деревне. Сначала все было хорошо, а потом вдруг… пуф… воспламенились. – Кэтрин слегка растерянно смотрела на остатки «завтрака». – Вот как у тебя получаются, я делала все точно так же, даже песочные часы поставила, температуру пламени отрегулировала…
– Все, что ты делаешь, воспламеняется, Кэти. Твое призвание – сеять хаос и разрушение. А потом лечить все получившееся в итоге. – Сириус быстро собрал с пола остатки разбитой тарелки. – И я обожаю тебя за это. Яичница и кофе?
– Яичница и кофе, – почти простонала Кэтрин.
Бродяга ловко поймал летящее в него полотенце и, не переставая ухмыляться, принялся за дело. Он двигался по кухне с удивительной для его обычно взрывной натуры аккуратностью: достал яйца, масло, хлеб.
– Смотри и учись, о разрушительница блинов, – провозгласил он, разбивая яйца на сковороду одним точным движением. – Секрет в том, чтобы не отходить ни на шаг. Они чувствуют твой страх. Как гиппогрифы. Покажи яйцам, чьи в кухне правила.
Кэтрин, все еще слегка дымясь от досады, прислонилась к дверному косяку, наблюдая за ним. Она вытерла тыльной стороной ладони полосу муки на щеке. Вид его спокойной уверенности убаюкивал ее ярость, превращая ее в легкое раздражение.
– Мои блины не боялись, – проворчала она. – Они были самонадеянными засранцами. Думали, что справятся без моего пристального надзора.
– Еще бы, – фыркнул Сириус, ловко переворачивая яичницу. – Они же не знали, что имеют дело с выпускницей школы целителей при мракоборцах, способной одним взглядом обратить в пепел любое тесто. Кофе сделать крепким?
– Как твое упрямство, – ответила она, но уже без злости, а с легкой усталой улыбкой.
Он повернулся к ней, держа в одной руке сковороду, а в другой – заветренную кружку с дымящимся кофе.
– Вот, – он протянул ей кружку. – Лучшее лекарство от кулинарных травм. А теперь садись. И не смей даже смотреть на ту сковороду. Я с ней еще поговорю позже.
Она приняла кружку, и их пальцы ненадолго встретились. Никто не отдернул руку. Это был крошечный момент – простой, теплый, лишенный всякого драматизма. Не страсть, не боль, не воспоминания о прошлом. Просто два человека на кухне, один из которых накормит другого.
Кэтрин быстро отошла к импровизированному аптекарскому шкафу. Ни одна мензурка, ни одна горелка не смела здесь нарушить ее равновесия. Принадлежности для зелий слушались с преданностью домовых эльфов. Быстро смешав нужные составляющие, девушка наполнила белесой, похожей на сливки, жидкостью маленький флакон. Она села на грубую табуретку за столом, и Сириус поставил перед ней тарелку с идеальной золотистой яичницей и ломтиком поджаренного хлеба.