Ночь была тихой, лишь шепот волн и трепет звезд над головой. Кэт вышла из хижины, давая ему время, пространство, чтобы его буря немного утихла. Он стоял у края обрыва, спиной к ней, его силуэт казался одиноким и неестественно прямым, словно вырезанным из напряженного мрака. Она сделала шаг, намереваясь обнять его, прижаться к его спине, вдохнуть его боль, как делала это раньше. Но он обернулся резко, словно почувствовал ее присутствие. Кэт замерла, не решаясь прикоснуться, увидев в его глазах отблески не утихшей, а лишь придавленной бури.
Сириус при виде ее словно выдохнул. Напряжение в его плечах слегка ослабло, но взгляд оставался диким, запертым в самом себе. Кэтрин, не говоря ни слова, осторожно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его груди, прямо над сердцем, что бешено колотилось под тонкой тканью рубашки. Я здесь. Я с тобой. Ты не один в своей тьме.
Ее мысли были тише шелеста волн, но он услышал. Должно быть, услышал кожей, сердцем, всей своей израненной душой. Он зажмурился, и его собственная рука — крупная, с шершавыми костяшками — грубо накрыла ее ладонь, прижала к себе с такой силой, что кости ее пальцев болезненно хрустнули. Ему нужно было это — якорь, точка опоры, реальность, которая была теплее и тверже, чем кошмары в его голове.
— Он пишет… он спрашивает, что ему делать, — прошептал Блэк, и в его голосе, сорванном и хриплом, впервые за эти три дня прорвалась беспомощность, затопившая злость. — А я не знаю, что ответить. Я не знаю.
— Ответишь правду, — так же тихо сказала Кэт. — Что ты любишь его. Что ты на его стороне. Что он всегда может рассказать тебе все.
Он открыл глаза. Его лицо при лунном свете казалось изможденным, потемневшие веки, резкие складки у рта. Но в глазах, темных и глубоких, горел лихорадочный блеск. Он смотрел на нее, на эту девушку, которая молча собирала осколки его гнева и теперь держала на ладони его сломленную душу. Искал в ее взгляде спасения, разрешения, чего-то, чего не мог найти в себе.
Медленно, почти нерешительно, он склонился к ней. Его дыхание, пахнущее дымом и морем, смешалось с ее, когда Сириус осторожно коснулся губами ее губ. Без всякой уверенности, только с бесконечной, щемящей потребностью в спасении. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй тонущего, хватающегося за соломинку. Она ответила ему, не двигаясь, позволив ему быть тем, кто диктует правила в этот миг, отдавая ему всю свою тихую силу.
Когда он оторвался, дыхание его сбилось. Он не отпускал ее руку, все еще прижатую к его груди. Сириус склонил голову и прижался лбом к ее лбу. Закрытые глаза. Общее дыхание. Тишина, в которой не было нужды в словах. Я здесь. Я с тобой. Мы одно целое.
Спустя несколько минут, проведенных в полной тишине, где был слышен только их общий ритм дыхания, Кэт внезапно отстранилась. Ее глаза, еще секунду назад мягкие и понимающие, сузились. Она поймала знакомый, едкий запах, смешавшийся с запахом моря и его кожи.
— Сириус Орион Блэк, — ее голос низко пророкотал, совсем как у дикой кошки, заслышавшей опасность. Она выхватила из его пальцев почти догоревшую сигарету и с яростью швырнула ее на каменный пол террасы, решительно растерев носком туфельки. — Я не для того месяц заваривала тебе кровоочистительные сборы и восстанавливала твои легкие, чтобы ты теперь сам, добровольно, травил себя этой… этой дрянью!
Сириус вздрогнул от неожиданности, а затем на его изможденном лице появилась первая за эти дни ухмылка — кривая, усталая, но самая что ни на есть настоящая.
— А, так теперь и полное имя в ход пошло? — он поднял ладони в знак капитуляции, но глаза его насмешливо блестели. — Уж не собираешься ли ты пригрозить мне портретом моей матери?
— Не искушай меня, — прищурилась она, все еще рыча. — Я уговорю Андромеду найти его и повешу над твоей кроватью. Для вдохновения.
Он фыркнул, и это странное, хриплое звучание было больше похоже на лай застреленной собаки, чем на смех, но это был прогресс.
— Ну, ладно, ладно, мисс Кейм. Ты победила. — Он сделал шаг к ней, и злость окончательно покинула его плечи, сменившись знакомой, чуть утомленной грацией. — Только, пожалуйста, без ядовитых зелий в отместку. Тот отвар из трав, что ты вчера давала, был достаточно страшен.
Кэт не смогла сдержать улыбку. Уголки ее губ дрогнули, и гнев развеялся как дым от той самой растоптанной сигареты.