Она кивнула, сжав губы. Она поняла груз, который лежал на нем — груз прошлого опыта, груз страха не успеть, не смочь.
— Снова, — приказал он, отходя на позицию. — Флиппендо!
На этот раз ее движение было чуть увереннее. Она не прыгнула, а резко отклонилась в сторону, пропуская заклинание мимо себя. Оно ударило в скалу, оставив на камне черный опаленный след. Сириус замер, палочка в его руке опустилась.
— Вот! Видишь? — в его голосе прорвалась настоящая, ничем не прикрытая гордость. — Идеально! Молодец!
Он подбежал к ней, схватил за талию и крутанул вокруг себя, заставив ее рассмеяться от неожиданности. Песок хрустел под их ногами, а ветер трепал ее волосы, смешивая ее смех с шумом прибоя.
— Я же сказал, ты сможешь! Ты все можешь, просто надо найти правильный подход! — он поцеловал ее в макушку, все еще не выпуская из объятий, его дыхание было теплым и неровным. — Моя гениальная, неуклюжая целительница.
И в этот момент, под палящим солнцем, с растрепанными волосами и вспотевшим лбом, она чувствовала себя не неуклюжей ученицей, а волшебницей. Потому что он смотрел на нее так, словно она только что победила целого дракона, а не просто увернулась от одного-единственного заклинания. И этот взгляд значил для нее больше, чем любые похвалы.
***
Ночь была бездонной, бархатно-черной, усыпанной алмазной россыпью звезд. Море, уставшее за день от ярости, дышало ровно и спокойно, его темные воды лениво лизали песок, оставляя кружевные узоры из пены. Они шли босиком по самой кромке воды, там, где песок был плотным и прохладным, и каждый новый всплеск остужал кожу.
Сириус шел, засунув руки в карманы, и рассказывал историю. Его голос, обычно хриплый и насмешливый, сейчас звучал тепло и лениво, сливаясь с шепотом прибоя.
— ...и Джеймс, этот идиот, решил, что гобелены в Большом зале выглядят слишком уныло для такого вечера. Мы стащили у библиотекарши пару бутылок с самонаполняющимися чернилами — знаешь, тех, что используют для тренировочных чернильных бомб? — он хихикнул, вспоминая. — Мы пробрались туда ночью и... ну... «оживили» рыцарей на гобеленах. Заставили их драться не на жизнь, а на смерть. Сэр Кэдоган лично вызвал на дуэль целый отряд гоблинов. Филч чуть с ума не сошел на следующее утро.
Кэт смеялась, ее смех был тихим и счастливым, словно позвякивание стеклянных бусин. Она шла чуть впереди, ее босые ноги оставляли четкие следы на мокром песке, которые тут же смывались следующей волной.
— И чем все кончилось?
— Месяцем отработок с Филчем и лишением привилегий на последний семестр. Если бы Джеймс не был капитаном, его бы и квиддича лишили. — Сириус усмехнулся. — Но оно стоило того. Лицо у Дамблдора, когда он увидел сэра Кэдогана, гарцующего на малиновом толстом единороге... Оно стоило всех отработок в мире.
Кэтрин отстала, давая волне намочить подол своего легкого платья, и вдруг ушла вперед, к самой воде. Сириус замедлил шаг, давая ей расстояние, и замолк. Она остановилась, запрокинув голову к небу. Лунный свет серебрил ее темные волосы и играл на обнаженных плечах. Легкий ветер с моря трепал пряди и подол платья, обрисовывая силуэт. Она стояла, маленькая и бесстрашная, под огромным, бесконечным звездным куполом, словно отдаваясь на волю вселенной, доверяя ей. Это была картина такой первозданной, дикой красоты, что у Сириуса перехватило дыхание.
Он подошел совсем близко, но не сразу заговорил, давая моменту натянуться, как струне. Над ними висела огромная, почти полная луна, заливая все вокруг призрачным серебряным светом.
— Эй, — тихо сказал он.
Кэтрин обернулась, и в ее глазах отразились целые галактики. Сириус посмотрел на нее — на эту девушку, которая собрала его по кусочкам, которая не боялась его тьмы, которая сейчас стояла перед ним, вся из света и ветра. И слова, которые он так долго носил в себе, нашли выход сами, без усилий, в его привычной, немного грубоватой манере.
— Знаешь, а ты... ты чертовски красивая тут, под луной. Прямо как та самая безумная сирена, что выманивает моряков на рифы, — он сделал паузу, его глаза были серьезны. — И я, кажется, готов ради тебя на своем корабле разбиться. Я.. Понимаешь...