***
«Хогвартс-экспресс» вгрызался в самое сердце шотландских нагорий. Холмы, недавно утопавшие в зелени, теперь полыхали алым, медным и золотым. Вереск на склонах сменил лиловые цветы на рыже-бурую, подпаленную солнцем шерсть. Дорога петляла, обходя черные, отполированные дождями скалы. Внизу, в расселинах, лежали озера — лоскуты потускневшего свинца, подернутые рябью. Холодная вода отражала низкое бегущее небо, отчего казалась бездонной.
— Надеюсь, эта сутулая собака в ней вспотеет, как крыса в ловушке, — провозгласила Тонкс, ловко подбрасывая мандарин. — И будет чесаться. Ты туда колючую крапиву подмешала, да? Чтобы напоминала ему, каково это — быть колючим засранцем.
Кэт не ответила. Не подняла глаз. Но уголки ее губ дрогнули в почти незаметной улыбке. Она не останавливала Тонкс. Эти колкости были как бальзам — они прижигали рану, не давая ей загноиться.
Ее пальцы провели по мягкой шерсти, поправили складку на рукаве — там, где у него был старый шрам от цепи. Потом движение ее рук замедлилось. Взгляд улетел куда-то далеко, на солнечные террасы Сицилии.
Она открыла небольшую дубовую шкатулку с легким щелчком. Внутри лежал маленький пузырек из темного обсидианового стекла. Жидкость в нем переливалась густым, золотисто-медовым светом.
— О, это то самое, от которого он перестал ходить, как зомби, и начал просто хмуро бубнить себе под нос? — оживилась Тонкс. — Помнишь, он тогда говорил, что это на вкус как будто гномы нас…тупили ему на язык?
— Вкус на любителя, — тихо, почти машинально, процитировала Кэт свои же слова из иной жизни. Голос прозвучал хрипло.
Она бережно вложила флакон в потайной карман на внутренней стороне кофты, у сердца, который аккуратно зашила прочным незаметным швом. Это был символ. Того времени, когда она его вытаскивала. Когда она была ему нужна.
Теперь она возвращала ему это. Без единого слова. Он узнает запах. Узнает вкус.
Она захлопнула коробку и перевязала ее простой бечевкой — туго, профессионально, как перевязывала раны. Не было ни бантов, ни карточки. “С днем рождения”, выведенные углем на картоне — К.
— Готово, — выдохнула она, и в этом слове была целая вселенная усталости.
Тонкс свистнула. С багажной полки бесшумно спикировала ее личная сова — не почтовая, а для особых поручений. Птица была цвета пепла, с огромными, пронзительно-желтыми глазами.
— Ну что, красавица, — Тонкс протянула руку, и сова села ей на запястье. — Задание на выживание. Нужно найти большую черную псину с несчастными глазами. Чуешь его? Чуешь запах дыма, моря и глупой мужской тоски? А потом возвращайся к Кэти и оберегай ее, как сделала бы я.
Сова повертела головой, ее зрачки расширились. Казалось, она и правда что-то чувствовала.
Кэт протянула коробку. Тонкс прикрепила ее к мощной лапе птицы своим особым, хитрым узлом.
— Лети, — сказала Кэт, глядя сове прямо в глаза. Взгляд был тяжелым и полным невысказанного приказа. — И будь осторожна. Если почувствуешь хоть каплю опасности — бросай посылку и возвращайся. Она не стоит твоей жизни.
Сова глухо щелкнула клювом, толкнулась от руки и бесшумно растворилась в темно-синей мгле за окном.
Тонкс обняла Кэт за плечи, и они молча смотрели в ночь.
— Он сойдет с ума, — наконец сказала Тонкс, и в ее голосе не было насмешки, только странная нежность. — Когда найдет это. Это же твое сердце, выпаренное в склянке.
— Я знаю, — тихо ответила Кэт. — Пусть сходит. Я сделала это не для того, чтобы нам стало легче. Я сделала это, потому что не могу по-другому. — Она замолчала, а потом добавила уже почти шепотом: — Потому что, может быть, это единственный способ до него достучаться теперь.
— Ну и какого черта ты тогда с ним? — спросила Тонкс с искренним недоумением. — Если ты все это понимаешь и все равно...
Кэтрин отпила глоток кофе, ее взгляд снова ушел в окно.
— Потому что я также знаю, каково это — быть заложником собственного прошлого. Он сражался не со мной. Он сражался с призраками в своей голове. И... — она сделала паузу, — ...и проиграл этот раунд. Это не оправдывает его. Это просто... объясняет. — Она резко выдохнула, и в ее тоне появилась натянутая легкость. — Ладно, хватит. Если ты не против, давай сменим тему. Расскажи лучше, как ты умудрилась на прошлой неделе превратить патруль в розовых фламинго?