Тонкс на мгновение застыла, а потом расхохоталась, ее волосы на секунду стали ярко-оранжевыми. И хотя тема была закрыта, Кэтрин уже снова устроилась поудобнее, готовая слушать болтовню подруги, оставив за окном серое небо и образ человека, который, как эти шотландские холмы, был и суров, и далек от нее.
***
Великий замок Хогвартса преобразился до неузнаваемости. Тысячи тыкв парили в воздухе, из их глазниц лился неровный оранжевый свет, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени. Потолок был затянут низкими, бархатисто-черными тучами, сквозь которые лишь изредка проглядывала кроваво-красная луна.
Холодный октябрьский воздух кусал щеки, но на площадке перед замком царило пестрое, шумное оживление. Среди черных мантий преподавателей, словно серая птица в стае ворон, выделялась строгая фигура мадам Помфри. И на шаг позади нее, с идеально прямой спиной — Кэтрин, кутая плечи в теплую шаль.
Ее лицо было маской профессиональной отстраненности, за которой скрывалась усталость до костей. Только легкая складка между бровями выдавала ее. Внутри же все клокотало. После побега Сириуса, после встречи с Тонкс этот шум казался ей фальшивым. Ее взгляд скользил по рядам студентов, машинально выискивая знакомую взъерошенную черную голову. Гарри. Жив, цел?
И она нашла его. Неподалеку, рядом с Роном и Гермионой. Он смотрел на озеро, нахмурившись.
Появление кареты, запряженной гигантскими крылатыми конями, произвело фурор. Студенты ахнули. Кэтрин же видела другое: бледность кожи, голубоватый оттенок губ у половины девушек — верные признаки переохлаждения. Их изящество было вымученным, плодом жесткой дисциплины, а не здоровья. Списки для укрепляющих зелий придется пополнить.
Потом появился Дурмстранг. Мощный всплеск мужской, почти звериной энергии. Кэтрин сузила глаза. Переразвитая мускулатура у многих говорила о сверхнагрузках. Тот, что выпрыгнул первым, приземлился с чуть слишком согнутыми коленями — старая травма. Слишком много агрессии в позах. Это не уверенность, это гиперкомпенсация. Готовь перевязочные материалы и успокоительные, Кейм.
И тогда она увидела его. Человека, вышедшего следом. С тонкими губами и улыбкой, которая не достигала глаз. Игорь Каркаров. Ее взгляд зафиксировал нервный тик под левым глазом, слишком частое сглатывание, землистый цвет лица. Сердечно-сосудистые проблемы или последствия постоянного стресса. Она мысленно добавила его в свой список наблюдения.
Кэтрин спиной почувствовала чей-то внимательный взгляд и обернулась. Дамблдор стоял рядом, его голубые глаза изучали не гостей, а ее саму.
— Ну что, мисс Кейм? — спросил он тихо. — Каков ваш медицинский вердикт нашим гостям?
Кэтрин не стала сглаживать углы. Голос прозвучал ровно и сухо.
— Они привезли нам своих лучших бойцов, профессор. Потребуется наблюдение. Некоторым — более пристальное, чем другим.
Она бросила короткий взгляд в сторону Каркарова. Дамблдор проследил за ним и медленно кивнул.
— Как всегда, проницательно, — произнес он. — Я буду полагаться на вашу бдительность. Рад, что вы вернулись к нам.
Церемония началась. Кэтрин отступила еще на шаг назад, в тень, позволив волне праздника прокатиться мимо. Ее работа была сделана. Теперь предстояло ждать. И быть готовой.
Ее взгляд снова нашел Гарри. Он теперь смотрел на прибывших с тем же подозрением, что и она. И в этом молчаливом, незнаемом ими обоими союзе, было крошечное, холодное утешение.
***
Несколько дней спустя в больничное крыло вкатили на носилках, которые парили в воздухе сами по себе, издавая тревожное позвякивание. На них корчились и стонали двое существ, с трудом узнаваемые как Фред и Джордж Уизли.
Их рыжие волосы поседели и полезли клочьями. Лица покрылись сеткой глубоких морщин, а руки тряслись с таким усердием, что, казалось, вот-вот отвалятся. От них пахло пылью, дешевым парфюмом и горьким миндалем.
Фоном гремел гневный монолог мадам Помфри.