— ...и конечно же! Близнецы Уизли! Следовало ожидать! — она влетела в палату. — Никто больше в этом замке не способен на такое идиотское, бессмысленное и... эстетически уродливое вредительство собственному здоровью!
Кэтрин, уже стоявшая у своего рабочего стола, даже бровью не повела. Лишь вздохнула и повязала волосы косынкой.
— Мадам, если я правильно помню, — ее голос разрезал гневную тираду, — их... творческая деятельность — семейная черта. Я работала с их отцом. Он как-то пытался «улучшить» автомобиль маггла... был большой пожар. — Она сказала это ровным тоном, подходя к носилкам.
Гневный румянец на щеках мадам Помфри немного спал. Она фыркнула.
— Не вижу, как это его оправдывает!
— Это не оправдание, мадам. Это... констатация наследственности, — мягко парировала Кэтрин, уже проводя палочкой над телом Фреда. Серебристый свет выявил ядовито-лиловые разводы.
Фред приоткрыл один глаз и попытался ухмыльнуться.
— Папа... взорвал... гараж? — прохрипел он.
— И чуть не лишился бровей, — кивнула Кэтрин без тени улыбки. — Молчите и не двигайтесь. Вы сейчас в состоянии, когда чих может стоить вам последнего зуба.
Она работала быстро и бережно. Ее руки уверенно накладывали заклинания, несколько зелий пришлось ввести шприцем прямо в кровь.
— Ваш отец, — продолжала она тихим голосом, чтобы отвлечь их, — был единственным, кто мог убедить начальство, что летающий Форд Англия — это «ценный исследовательский актив». Он всегда видел... необычное применение обычным вещам. — Она посмотрела на них.
— Я вижу, талант не пропал даром.
Джордж слабо закашлялся.
— Он... никогда... не рассказывал…
— Потому что я была одной из тех, кто тушил тот пожар, — сухо заметила Кэтрин. — У вашего отца обгорела половина спины. Но вы же не видели ни единого шрама? Магия — искусство. И сейчас мне предстоит исправлять последствия вашего... творчества. Глотайте.
Она поднесла к его губам мензурку с дымящимся противоядием. Мадам Помфри наблюдала, сложив руки на груди. Ее гнев сменился на привычную, суровую оценку.
— С вашего разрешения, мадам, — Кэтрин повернулась к ней, — я бы оставила их под наблюдением. Инъекции нужно повторять каждые четыре часа.
Мадам Помфри молча кивнула.
— Надеюсь, к утру они перестанут напоминать мою прабабушку Агату. Раз уж это ваши любимые сороки, дежурство за ними — ваше, моя дорогая.
Когда она ушла, в палате воцарилась тишина. Фред и Джордж, уже больше похожие на себя, смотрели на Кэтрин с новым уважением.
— Вы... знаете нашего отца? — тихо спросил Джордж. — Это не история для поднятия духа?
— Знаю, — просто ответила Кэтрин, поправляя ему подушку. — И если вы унаследовали хоть каплю его упрямства, то знайте: он никогда не сдавался. Но он всегда думал о последствиях. Попробуйте и вы последовать этому примеру.
Она погасила свет, оставив только ночную лампу, и вышла из палаты, оставив их наедине с мыслями о летающих машинах, взорванных гаражах и отце, который оказался куда интереснее, чем они думали.
***
Коридор, ведущий к больничному крылу, был пустынен в этот поздний час. Камни хранили древнее тепло, а в высоких окнах угасал розовый отсвет заката. Кэтрин шла медленно, ее шаги почти неслышны на вековом камне. Возвращение в Хогвартс после всего... оно как надевание старого, когда-то любимого платья, которое стало вдруг колоть в самых неожиданных местах.
Из ниши у статуи однорукого рыцаря выскользнул пушистый комочек грязно рыжего цвета. Живоглот. Он остановился перед ней, поднял свою приплюснутую мордочку и издал тихий, вопросительный звук. Его огромные глаза-блюдца смотрели на нее безо всякого осуждения, лишь с тихим, кошачьим пониманием.
Уголки губ Кэтрин дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. Она наклонилась и взяла кота на руки. Он тут же устроился у нее на груди, упершись лапами, и заурчал, как маленький скрипучий двигатель, растворяя в себе всю тяжесть дня.
Кэт прижалась к нему щекой, вдыхая запах пыли, солнца и кошачьей шерсти, и отступила к глубокому подоконнику. Устроилась там, в последнем луче заходящего солнца, качаясь на каменном выступе и нежно гладя Живоглота за ухом. Она смотрела в окно, не видя открывающихся видов, ее взгляд был обращен внутрь себя.