Именно в этот момент из-за поворота появилась троица. Гарри, Рон и Гермиона. Они оживленно о чем-то спорили, но замерли, увидев ее.
— Видите? — прошипел Рон, тыча локтем в Гарри. — Говорю вам, она стала еще грустнее. В прошлом году она хотя бы иногда улыбалась. Теперь будто... будто ее лучший друг умер. Наверное скучает по Люпину, они всегда парой ходили.
— Рон! — строго прошептала Гермиона, но ее взгляд тоже прилип к одинокой фигуре в подоконнике. В том, как мисс Кейм держала кота, как она смотрела в никуда, было что-то такое хрупкое и беззащитное, что перехватывало дыхание.
Гермиона, не сказав больше ни слова, решительно взяла обоих мальчиков за рукава и потащила за собой в обход, по другой лестнице.
— Но мы можем пройти только тут! — попытался возразить Гарри. - Сир…Он ждет письма.
— Тс-с-с! — зашикала на него Гермиона, смотря на него с внезапной взрослой серьезностью. — Ей нужно побыть одной. Не сейчас.
Они ушли, их шаги затихли в соседнем коридоре, оставив Кэтрин наедине с мурлыкающим котом и угасающим светом. Она так и не заметила их. Но это мимолетное, тихое сострадание, это маленькое проявление такта со стороны девочки-отличницы стало тем самым невидимым стежком, что начал сшивать края ее разорванного мира. Не все еще было потеряно. Пока в этом замке были такие вот маленькие, тихие крупицы доброты, в нем можно было жить. И, может быть, когда-нибудь даже снова начать чувствовать.
Глава 19 Язык шрамов и улыбок
Воздух в Большом зале был густым от возбуждения и сладковатого запаха тыквенного пирога. Тысячи вырезанных рожиц парили под потолком, отбрасывая на стены трепещущие оранжевые тени.
Кэтрин, привычно выпрямившись, шла вровень с мадам Помфри и профессор Стебль. Они двигались по краю зала, пока студенты шумно рассаживались за столами.
— Все-таки невероятно волнующее зрелище, — заметила Стебль, ее пальцы нервно перебирали складки платья. — Столько надежд, столько амбиций в одном месте.
— И столько потенциальных травм, — сухо парировала мадам Помфри, ее зоркий взгляд уже выискивал в толпе учеников с признаками начинающейся паники или несварения от избытка сладостей. — Мое отделение уже готово к повышенному потоку пациентов с нервными тиками и растяжениями запястья от излишне усердного написания заклинаний на шпаргалках. Ну, а вы, дорогие мои дамы, кого видите в качестве главного фаворита? — продолжила мадам Помфри, понизив голос до конфиденциального шепота. — Лично я не могу дождаться, чтобы увидеть изящные па мадемуазель Делкур. У пуффендуйцев, конечно, есть мистер Диггори, очень одаренный юноша...
При этих словах профессор Стебль выпрямила спину, и на ее обычно строгих чертах появилось нечто, отдаленно напоминающее гордость.
— Седрик — не просто одаренный, Поппи, — поправила она, и в ее голосе прозвучали теплые нотки. — Он собранный, ответственный и невероятно добрый мальчик. Он представляет собой все то лучшее, что есть в Пуффендуе. И, что немаловажно, у него трезвый ум и он не склонен к глупому героизму. Если кто-то и сможет пройти этот турнир с минимальным ущербом для своего здоровья, так это он.
Она бросила выразительный взгляд в сторону стола Гриффиндора, где близнецы Уизли что-то яростно доказывали взволнованному Ли Джордану.
— В отличие от некоторых, кто ищет славы и приключений, не думая о последствиях, — добавила она с легким ворчанием.
— Сила и мощь Дурмстранга тоже впечатляют, — добавила Кэтрин, ее голос прозвучал ровно и нейтрально, возвращая беседу в русло профессионального обсуждения. — Но их агрессия может быть обоюдоострым мечом. Уверенность — хорошо, самоуверенность — частая причина травм на подобных соревнованиях.
— О, конечно! — подхватила Стебль. — Но какая выдержка, какая дисциплина!
— Дисциплина — это хорошо, — кивнула мадам Помфри. — Но главное — это здравый смысл. А он, как мне кажется, сегодня в большом дефиците.
Они заняли свои места за преподавательским столом. Кэтрин откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях, и поймала на себе восторженный взгляд Хагрида, сидевшего неподалеку. Гигантский преподаватель по уходу за магическими существами сиял, как ребенок на своем первом празднике в честь Рождества.
— Ну не чудо ли, а, мисс Кейм? — просипел он ей через пару мест, отчего вздрогнула профессор Стебль. — Такой шанс для ребят! Для Хогвартса!