И тогда она вышла на поляну и увидела их. Не просто «гостей». Драконов.
Дамблдор в своих звездных мантиях был невозмутим, как скала, но в его глазах читалась беспрецедентная серьезность. По другую сторону от него, выпрямившись в струнку, стоял Барти Крауч-старший. Его поза была идеально прямой, руки сжаты за спиной, а лицо озарял неестественно ровный свет министерских фонарей, выхватывая жесткие, лишенные всякой теплоты черты. Он выглядел так, будто пришел не любоваться древними чудовищами, а инспектировать нарушение правил содержания опасных существ. Его присутствие вносило в и без того напряженную атмосферу стерильную, ледяную струю чиновничьего долга.
Немного поодаль, стараясь не попадаться на глаза начальнику, теснилась группа сотрудников Министерства магии. Кэтрин приветственно кивнула в ответ Мелиссе Нейт, которая тут же сделала вид что они не знакомы. Бывшие коллеги перешептывались, бросая на драконов взгляды, полные смешанного страха и любопытства, и нервно поглядывая на спину Крауча, словно ожидая очередного приказа или выговора.
Это был странный набор: первобытная ярость, академическая озабоченность и холодная, неумолимая машина власти, собравшиеся вместе в ночи, чтобы подготовить зрелище для студентов.
— А, мисс Кейм! Прекрасно, что вы с нами, — голос Дамблдора перекрыл гул, оставаясь на удивление спокойным. — Позвольте представить вам нашего главного эксперта. Мистер Уизли, будьте так добры, просветите мисс Кейм относительно особенностей наших... почетных гостей. Ее медицинская оценка крайне важна.
Вперед вышел Чарли Уизли. Его лицо было серьезно и сосредоточено. Его взгляд встретился с взглядом Кэтрин — и на долю секунды в его глазах мелькнуло нечто большее, чем простая вежливость. Легкое узнавание, вспышка памяти о далеких днях в Хогвартсе, где она, тогда еще старшекурсница, была для него просто одним из тех взрослых и невозмутимых гриффиндорцев, на которых равнялись младшие. Он лишь чуть заметнее кивнув ей, чем того требовала формальность, словно говоря: «Я тебя помню».
Кэтрин приняла кивок, ее собственный взгляд на мгновение смягчился и стал чуть теплее. И я тебя. Но ни мышца на ее лице не дрогнула. Они оба были профессионалами, отлично понимающими правила игры. Воистину ни один день в ее жизни в Хогвартсе не мог быть интересным без братьев Уизли.
Но прежде, чем Чарли успел открыть рот, раздался холодный, отточенный голос:
— Мистер Уизли, — Барти Крауч сделал шаг вперед. — Прежде чем вы продолжите, я должен напомнить вам о положениях Статьи пятнадцать пункта триста восемьдесят третьего Устава о магической секретности. Вся информация, полученная здесь, является строго конфиденциальной. Ее разглашение карается вплоть до принудительного применения заклятия Забвения. Вы понимаете степень своей ответственности?
Воздух на мгновение стал еще холоднее. Чарли лишь напряг челюсть.
— Вполне, сэр, — его голос прозвучал твердо, и в нем не было и намека на то теплое узнавание, что было секунду назад.
Кэтрин не дрогнула. Она встретила ледяной взгляд Крауча своим собственным, таким же твердым. Его маленькие цепкие глаза изучали ее лицо так, словно сравнивал с длиннющим списком подозреваемых.
— Моя профессия, мистер Крауч, основана на конфиденциальности. Вы можете быть спокойны, — ее тон был вежливым, но в нем ясно читалось: «Ваши угрозы излишни». – Все услышанное здесь вносится в разряд Медицинской тайны.
Только после этого Крауч отступил на шаг. Дамблдор едва заметно улыбнулся, приветливо склонив голову, отступая к сотрудникам министерства и продолжив прерванную беседу с Краучем.
Чарли выдохнул и продолжил, его голос вновь приобрел деловой, сжатый оттенок, но теперь между ним и Кэтрин висела невидимая нить общего прошлого и молчаливого взаимопонимания:
— Итак. У нас четыре дракона. Первый это Венгерская Хвосторога. Агрессивная самка, быстрая. Слюна — концентрированная кислота...
Теперь их диалог приобрел новый оттенок: два гриффиндорца, вынужденные играть по строгим правилам мира взрослых, но помнящие о другом кодексе — кодексе чести и взаимовыручки своего дома.