Би круто разворачивается к нему и яростно сдувает с лица кудрявую прядь волос:
— Нужно средство способное перебить запах крови, если ты собираешься пережить эту ночь, приятель.
Хлор — все, что нашли. Несколько банок средства для чистки унитазов, однако, пришлись кстати. Би была недовольна и продолжала настаивать на озонаторе, который мы просто обязаны были где-то раздобыть, но в итоге смерилась и принялась поливать коридор густой синей жидкостью.
Пришлось подняться на второй этаж и заночевать в спальне, чтобы и самим не отравиться.
— Мальчик пусть ложится спать, — продолжает раздавать команды Би. — Кто-то останется на посту, а вы двое, — кивнула на меня и на Ди, — обработайте уже наконец свои раны.
— А тихоню-то прорвало, — толкает меня локтем Джей и подмигивает.
— Док, ты слышал, — вдруг кивает на Кея Ти и я моя голова круто разворачивается в его сторону. — Займись девчонками. Медикаменты в той сумке.
Кей — доктор?..
Я что-то пропустила?
Первой в ванную комнату идет Ди. Я захожу после нее и обращаю внимание на толстую зажженную свечу на покрытой слоем грязи раковине.
— А как же "Никакого света"? — парадирую я голос Би, присаживаясь на край не менее грязной ванной.
Кей не отвечает. Копается в аптечке, достает иглу и заправляет медицинской нитью.
Недоверчиво смотрю на его профиль.
— А ты уверен, что зашивать человека при таком освещении хорошая идея?
И вновь нет ответа.
Зажав фонарик зубами Кей светит мне в лицо и я тут же жмурюсь.
— Обезболивающего, так понимаю, не предлагаешь? — кошусь на аптечку, и тут перед глазами мелькает бутылка виски, которую нашел Ти.
Принимаю, делаю большой глоток и невольно морщусь.
Первый стежок заставляет вздрогнуть. Второй вздрогнуть еще сильнее.
А это больно, знаете ли.
Кей останавливается и внимательно смотрит мне в лицо.
— Все нормально, продолжай, — киваю я.
Новый стежок.
— И как давно ты — "Док"? — спрашиваю я, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. — И стрелять умеешь и с медициной дружишь?
Тишина.
— Не притворяйся, я слышала твой голос.
Пронзительные черные глаза заглядывают в мои и я тут же напрягаюсь. Руки Кея застывают возле моего лица, челюсти сжимаются.
— Так не любишь говорить?
— Не люблю говорить не по делу, — низкий грудной голос этого мужчины вызывает необъяснимую дрожь по всему телу, и я решаю переходить к сути: — Я не кажусь тебе знакомой?
Новый стежок и тихий голос:
— Готово.
— Что на счет моего вопроса? — я не свожу глаз с широкой спины Кея, наблюдая, как он копается в аптечке. — М? Ладно… тогда… может, поделишься мыслями? Что думаешь по поводу всего, что происходит? Тебе не кажется это странным?
На моей брови оказывается полоска пластыря, и руки Кея внезапно опускаются на край ванной по обе стороны от моих бедер. Рефлекторно отклоняюсь назад, избегая столкновения лбами. Его лицо слишком близко и взгляд не говорит ничего хорошего, словно я поинтересовалась о чем-то сокровенном. Так близко, что в полумраке удается разглядеть ровный белый шрам, который тянется от виска до самого подбородка.
— Почему ты спрашиваешь об этом меня? — вполголоса произносит Кей, не сводя с меня рентгеновского взгляда.
— Потому что ты все время молчишь, — просто отвечаю я. — Значит, много думаешь, значит, у тебя хватает соображений на счет того дерьма в котором мы по шею увязли.
Пауза. Слышно только наше неровное дыхание и приглушенная возня из-за закрытой двери.
— Мне нечего тебе сказать, — отвечает Кей и отстраняется.
Внезапно я хватаю его за руку, притягивая к себе. Глаза Кея удивленно расширяются, он нависает надо мной и его руки вновь упираются в край ванной по обе стороны от моих бедер, а я по-прежнему крепко сжимаю пальцами его запястье.
— Мне кажется, что я знаю тебя, — шепчу я, чувствуя, как от его близкого присутствия сбивается мое дыхание, а сердце ускоряет ритм. — Скажи мне: я спятила, или ты чувствуешь тоже самое?
Едва заметно уголок губ Кея приподнимается в горькой ухмылке:
— Нашла время говорить о чувствах. — Он отстраняется, и на этот раз я его не держу. Складывает медикаменты в аптечку, выключает фонарик…
— Ладно, тогда что думаешь по поводу нас всех? — я поднимаюсь следом и с решительным видом складываю руки на груди. — Пробуждение, дурацкие имена, отсутствие воспоминаний, кто-то оставляет для нас еду и боеприпасы в то время когда в городе нет ни единого живого человека.