Медленно руку ко мне протягивает и тут во мне срабатывает что-то — будто рычаг опускается: ударяю ботинком по коленной чашечке незнакомца, одновременно подныривая под его поднятую руку и, что есть мочи, несусь к своему дому, уверенная — преследует. Уверенная — будет в дом ломиться, не отстанет.
Захлопываю дверь, так что стены содрогаются, закрываюсь на все имеющиеся замки, дрожащими, будто в припадке, руками, хватаю телефон и собираюсь звонить в полицию. Не выходит — пальцы мокрые и не слушаются.
— Ну же… Ну же.
"Тик-так, — вдруг громким, ясным шепотом раздается в голове, — ТИК-ТАК".
— Так вот, на чем я остановилась?.. — Петти сидит напротив меня за столиком нашей излюбленной кофейни и смотрит придирчиво-хмурым взглядом. — Ты ведь не собираешься надевать костюм, да? Так вот послушай, что расскажу. В ночь Хэллоуина завеса разделяющая мир людей и мир мертвых становится настолько тонкой, что они могут проникать в миры друг друга. В этот день призраки и духи умерших возвращаются в поисках тел, которыми могут завладеть. Все законы времени и бытия в эту ночь не работают, что позволяет духам вытворять, что вздумается, даже с нашим рассудком играть. И поскольку никому не хочется меняться с призраками местами, давным-давно и были придуманы страшные костюмы, чтобы сбивать нечисть с толку… Ну? Так что, найдешь себе костюмчик? Вечеринка у Родриго обещает быть чумовой, и ты, София — обязательный гость на ней, если только не хочешь, чтобы какой-нибудь уродливый мертвяк завтра поселился в твоем теле и принялся вытворять с тобой всякие штучки. И заметь, под словом "штучки" я не подразумеваю ничего эротичного.
Ледяными, дрожащими пальцами хватаю себя за руку и со всей силы щипаю.
— Ай.
— Ты что делаешь? — глаза Петти округляются. — С ума сошла? Эй, София.
— Нормально все. — Тяжело сглатываю и отчужденно озираюсь по сторонам. В висках стучит так сильно, будто отбойный молот в голове работает. И дрожь… дрожу так, словно в морозильной камере нахожусь, а не в теплом, уютном кафе заполненном постояльцами, насыщенным ароматом кофе и корицы, и солнечным светом, льющимся сквозь высокие витринные окна.
Кофейня. Она самая.
Твою ма…
— София.
— Все нормально, говорю, — круто разворачиваю голову к Петти и даже представлять не хочу, как сейчас мое лицо выглядит. — Я уснула?
— Уснула? — глядит на меня как на безумную. — Вообще-то мы с тобой тут важную тему обсуждали и ты вдруг подвисла на несколько секунд, а теперь вот чушь какую-то сидишь несешь. Ты что-то в свой чай подсыпала?
— Нет… вроде бы, — стеклянным взглядом наблюдаю, как кружатся чаинки в кружке с логотипом заведения. — Просто… просто причудилось кое-что, — вздыхаю, проводя ладонями по волосам, стягиваю с запястья резинку и собираю вьющиеся локоны в небрежный пучок. — Будто… будто я… черт, не знаю, как это объяснить. Будто я только что не здесь находилась. Будто…
— Видение?
— А такое возможно?
— Пф-ф, — Петти прикусывает зубами соломинку и с громким звуком тянет через нее холодный кофе. — Завтра Хэллоуин, меня сейчас в принципе удивить сложно.
Ага, ну да, точно.
Стоп.
— Что? В смысле: завтра Хэллоуин? Какое сегодня число, Петти?
— Тридцатое. А что?
Ч-е-е-ерт…
— Какой же ты мудак, — звонкий крик девушки за соседним столиком, заставляет вздрогнуть, будто от удара электричеством.
Высокая, стройная шатенка в узкой юбке и белоснежной блузке, сквозь которую только полный идиот не сумеет разглядеть черный кружевной лифчик, вскакивает на ноги, хватает со столика напиток в пластиковом стаканчике и выплескивает все его содержимое в лицо парня напротив.
— Я тебя бросаю, понял? — визжит на все заведение. — Я. Бросаю. Пошел ты к черту, Коди Миллиган. Ты вообще — никто. Пустое место, пыль.
— Да без проблем, — лениво отвечает парень, утирая салфеткой мокрое лицо.
— Без проблем? — лицо шатенки передергивает от злости. — БЕЗ ПРОБЛЕМ, КОДИ? ТАК, ДА? То есть тебе плевать, что я тебя бросаю? На МЕНЯ плевать?
Парень в ответ лишь протяжно вздыхает, удостаивая девушку раздраженно-сочувствующим взглядом, будто у той только что остатки мозгов через уши вытекли, а та и не заметила.
— Тащите попкорн, — весело комментирует Петти. — Эй, София? Черт, опять зависла.
— Это уже было, — отвечаю сухо, и не сразу понимаю, что так сильно сжала пальцами край столешницы, что суставы стонут.