Потолок кружился, и я даже не пыталась это прекратить. В таком состоянии думалось плохо и меня это полностью устраивало.
Артур обещал утром позвонить кому-то там важному, чтобы ограничения на перемещение сняли. Хотя бы на время. Чтобы я могла свалить к себе домой и больше никогда не пересекаться с Атласовым.
Я пахла им.
Запах альфы пьянил почти так же, как шампанское. Рисовал передо мной волнующие картинки и рука сама опустилась вниз под одеяло и проникла в трусики.
После того, как я узнала вкус альфы, его влияние на меня, вряд ли я смогу отказаться от этого. Придется поступиться своими принципами не связываться с альфами и искать на следующую течку уже не бету.
Но эта течка будет самой тяжелой, я это чувствовала.
Я не собиралась, не хотела думать об Артуре, пока пальцы уже так привычно проникали в лоно. Но лицо альфы так и стояло под моими закрытыми веками.
Везде был его запах. Я тонула в нем. И не думать о своем начальнике я не могла.
На месте своих пальцев я представляла член альфы, большой, горячий. Что врывался в меня, глубоко и резко, на грани боли и наслаждения. И рваными, жадными толчками выбивал из меня стоны.
Я хотела Артура и алкоголь смыл всю мою броню. Все те эмоции и чувства, что я столько лет хоронила в себе, обнажились. Не думала, что эта влюбленность продержится столько времени.
Никто не узнает, я всего лишь представлю, почти как безликую фантазию, всего немножко.
И словно взрыв, меня прошибает током до кончиков пальцев на ногах. Я изгибаюсь дугой и закусывая кулак, мычу.
Это безумие. Омега внутри рвет меня на части.
Но после парочки оргазмов, становится немного легче. Я устала и провалилась в беспокойный пьяный сон.
Такие сны, они всегда на грани реальности. Яркие, но смазанные. Острые, но подернутые туманом словно анестезия отходит.
И тепло словно настоящее, обжигает пальцы. Ведешь руками по спине, утыкаешься в шею. Облизываешь солоноватую кожу и не успеваешь даже сообразить, что происходит.
Только охаешь, оказавшись подмятой под большое сильное тело. И сама тянешься в таким ненавистным губам.
Как хорошо, что это просто сон. Что можно отпустить себя. Позволить то, что никогда не произойдёт на самом деле.
И ноги раздвигаются еще перед тем, как между ними появляется колено альфы. И я тянусь к его плечам, заставляю наклонится, чтобы я могла его поцеловать снова, чтобы он поцеловал меня снова.
Обожаю такие сны, когда ты понимаешь, что это сон, когда контролируешь каждый жест. И чувствуешь, ощущаешь.
Как скользкая толстая головка члена упирается в твой вход, как толкается внутрь и ты непроизвольно подаешься вперед. Чтобы насадиться еще сильнее, еще глубже.
Чувствовать каждый сантиметр, что растягивает тебя. Медленно, аккуратно. Но терпеть нет уже никаких сил, все внутри сводит от тугой пружины удовольствия, которого ты так жаждешь.
— Проклятье, какая же ты тесная, маленькая омега.
— Заткнись и трахни меня.
Я бы никогда подобного не сказала, никогда бы не впилась ногтями в спину Атласова и не притянула бы его ближе, чтобы он заполнил меня до конца.
Он очень большой, пугающе большой, на грани боли. Но я омега и все мое тело, оно создано для альфы, оно подстраивается, течет и растягивается.
И жаждет большего. И льнет к Артуру, ближе и ближе. Задает свой дикий ритм в поисках разрядки.
Альфа стонет, рычит, но я чувствую, как он сдерживается, не входит до самого упора и не отпускает тормоза. Контролирует свои движения. В реальности он бы так не делал. Подруги рассказывали, что чаще всего альфы, которые проводят тебя через течку, не слишком любят себя контролировать. Да, омеги в течку становятся выносливее и организм сам жаждет и требует чего-то пожестче, грубее, животнее. А потом же сам усиленно регенерирует, если вдруг происходят какие-то травмы. Но такое бывает редко, природа она не дура. И позаботилась, чтобы альфы и омеги были совместимы в физиологическом плане на все 500%.
Поэтому, пожалуй, только в первые мгновения, когда горячая головка тыкается в меня слишком глубоко, буквально в самую матку, я немного морщусь от вспышки боли. Но Артур, чутко ловя мою мимику ослабляет размашистость своих движений.