После моей последней попытки вернуть хоть каплю контроля над своим телом, ныл затылок, я так сильно билась им об бетонный пол, что голова кружилась до сих пор. Но на какое-то чудесное и уже не ожидаемое мгновение, мысли прояснились.
Именно в это время тяжелая дверь снова заскрежетала и меня накрыло волной ароматов альф. Такими притягательными, желанными, чужими. Все тело покрылось мурашками, по спине пробежала холодная дрожь и хоть связанные за спиной руки не позволяли мне свободно двигаться, я все же попыталась отползти в уже привычный темный угол.
Но мне не удалось преодолеть даже метра, когда меня дернули за ногу и грубо вернули на матрас.
Адреналин, что хлынул в кровь видимо как-то помог хоть немного нейтрализовать наркотик, притупить его воздействие на меня, потому что страх, что внезапно вернулся ко мне, придал сил.
Брыкаться, вырываться, кусаться и биться за себя.
Пытаться сопротивляться это одно, а преуспеть в этом, когда на тебя наваливается несколько огромных мужиков, совсем другое дело. Тяжесть чужих тел, тягучий мускусный запах, что меня окружал, сильные руки, что пытались меня усмирить, на все это мое тело снова стало реагировать не так, как мне хотелось.
Я человек. Человек! Пульсировало в голове.
Я смогу, справлюсь. Не поддамся. Не сдамся.
Я не животное.
Но крепкие пальцы, что грубо сжимали мою грудь, бедра и шею, лишали меня воли. Все что происходило должно было до смерти меня пугать, и пугало, но где-то очень-очень глубоко. Я была в ужасе от того, как мое тело реагировало, и от того, что я полностью потеряла над ним контроль.
Я перестала быть собой, потеряла себя. Все, что от меня осталось — одно лишь желание. Неудержимое, непреодолимое. Ненасытное. И я стремилась его выполнить.
Захлебывалась ароматом окружающих меня альф, терлась об их руки в надежде получить удовлетворение. Теряла остатки разума, погружаясь все глубже и глубже, на самое дно моего собственного ада.
Взаперти собственного слабого тела и сломленной воли, я цеплялась за крохи оставшегося здравого смысла, чтобы сохранить хоть частичку себя. А нужно ли было?
Четкое осознание того, что единственный способ выбраться из этого кошмара, покинуть этот ад — смерть, дало мне странное облегчение. Я оказалась намного слабее, чем я думала и чем мне хотелось бы. У меня не осталось никаких сил бороться. Мне уже ничего не поможет. Никто меня не спасет.
Если меня кто-то и спасет, то будет уже слишком поздно.
Грубые ласки больше не пугали и не заставляли сжиматься, в попытке избежать их. Наоборот, тело тянулось и жаждало этих прикосновений.
От меня ничего не осталось. Только желание, только животный инстинкт.
Только ненависть к себе за слабость. За то, что текла и уже больше не хотела, чтобы эти альфы останавливались. Сама раздвинула ноги, чтобы наконец-то получить то, что мне было так сильно необходимо.
Я все равно умру. Не сейчас, так немного позже. Даже если мне каким-то чудом удастся освободиться. После всего произошедшего я не смогу жить.
Торопливые грубые ласки, чужие языки на коже были подобны кинжалам, вонзающимся в тело. Я чувствовала, что еще немного и меня накроет. Ненасытно и жадно прижималась к чужим рукам, стонала, как распоследняя шлюха. Ненавидела себя, но не могла остановиться.
Я вот-вот умру, почти.
Разрядка была близка, а сердце билось в пугающем противоестественном бешеном ритме. Сознание плыло. Кровь так сильно стучала в ушах, смешиваясь с рычанием, тяжелым дыханием вокруг и моим собственным скулежом, что мне казалось я вот-вот оглохну.
И внезапно все вокруг взорвалось. Разлетелось на куски. Кажется даже я сама.
Наступила спасительная темнота и пустота.
Надеюсь, я все же умерла.
Глава 36
На мгновение, когда я открыла глаза после кромешной темноты и пустоты, я словно почувствовала знакомый запах. Измученный разум хоть как-то пытался себя спасти. Обманывая меня. Но дурман быстро рассеялся.
Растворился в тяжелом аромате пота и феромонов, которые, казалось, и были самим воздухом. Тяжелым, вязким маревом, в котором все двигалось будто в киселе. И я сама, и чужие руки, и тела вокруг. Все смешалось в неприглядную, пугающую развратную субстанцию.