— Оу, какое трогательное воссоединение семьи.
Рома складывает ладошки и умильно улыбается, желая подразнить нас. За что удостаивается от меня показа среднего пальца.
— Рома хватить дразнить сестру, — осаживает его мама. — А ты Ира, не показывай неприличных жестов. Это неприемлемо для воспитанной девушки.
Мы с братом одновременно закатываем глаза. Это действительно похоже на наш типичный семейный день. Так было всегда, пока я жила в родительском доме, когда Рома еще не съехал. Мы с братом постоянно тыркали друг друга, за что получали словесный нагоняй от мамы и пару подзатыльников от папы.
— Простите, я не знал, что у вас гости, Ира, — Панкратов появляется на пороге палаты. — Я зайду позже.
— Вы ее лечащий врач? — Мой отец сразу же включается в разговор. — Как дела у моей дочери? Ей необходимы какие-то лекарства? Может, нужен особый специалист? Говорите, не стесняйтесь, я все сделаю.
Желание папы разрешить любую проблему деньгами, в любой другой день сделали бы меня раздраженной. Особенно то, что он не слушает других. Но сейчас я спокойна. Попади мой ребенок в подобную ситуацию, то вела бы себя таким же образом.
Не успевает Панкратов ответить и на первый вопрос, как отец перебивает его.
— И вообще нужно перевести Иру в другую больницу. Поближе к центру. У меня есть парочка знакомых врачей. Или еще лучше, отправим ее за границу. Реабилитация в каких-нибудь альпийских горах пойдет ей на пользу. Свежий воздух, природа вокруг. Она сможет гулять.
— Она никуда не поедет, — Даня сразу же оживляется.
— Тебя не спросил, пацан, — бросает мой отец презрительно. — Ира моя дочь, и я позабочусь о ней. Вы с братом сделали уже достаточно.
— Папа! — Вырывается мой возмущенный крик.
— Дима! — вторит мне мама.
— Будто я не прав, — отец тычет в Даню пальцем. — Где, твой братец теперь? Наделал дел и сбежал, поджав хвост?
Замечаю, как Атласов насупливается. Его тело напрягается. Воздух наполняется знакомым нетерпением альфы. Еще немного и все закончится дракой. Смотрю на Рому, ища поддержки. Но спасает, ситуацию спокойный доктор.
— Не думаю, что будет хорошей идеей увезти куда-то Иру?
— Почему? — Скрежещет голос отца от раздражения.
— Потому что в ее положение, быть вдали от своей пары, может быть губительно.
В комнате повисает пауза. До нас всех очень долго доходит, что Панкратов имеет в виду. Мама первая ахает и закрывает себе рот ладонями. Глаза ее наполняются слезами.
— Солнышко, — шепчет мама.
— Вот черт, — Ромка запускает пальцы в волосы.
И только мы с Даней молчим, глядя друг на друга. Атласов первым начинает движение.
— Мы беременны? — Все еще не верит мой альфа.
— Выходит, что так, — мой голос дрожит.
— Мы беременны!
Даня хватает меня на руки и начинает кружить, хохоча, как сумасшедший. Я оплетаю его шею руками и тихо смеюсь от радости.
Я беременна. И если все правильно подсчитано, то… Артур отец ребенка. У нас с ним будет ребенок. Господи, что же теперь делать?
Глава 43
Три года спустя
Солнце нещадно светит, нагревая воздух, и напоминая о скором наступление лета. Но даже, это жара не помешает Атласову, продолжить натягивать шапочку на рыжую голову.
— Нет, Лиля, — в который раз повторяет Даня. — Ты не можешь снимать шапку, на улице холодно.
— Неть, — мотает девочка головой, пытаясь вновь стянуть ненавистный предмет гардероба. — Неть.
— Не нет, а да, — мужчин улыбается. — Представь, как мама будет ругаться, если узнает.
Вместо какого бы то ни было ответа, Лиля подается вперед и, протянув крошечные ручки вперед, обхватывает ладошками щеки мужчины. Раздается звук чмокания, и альфа смеется, получив поцелуй в нос. И как после подобного можно ругать ребенка?
— Ладно, маленький манипулятор, — Атласов прячет шапку в карман. — Можешь немного погулять без нее, раз уж знаешь, как справиться с гневом мамы. Но только не долго.
Альфа присаживается на скамью и следит за тем, как девочка шатко, но уверенно движется в сторону песочницы к другим малышам. И сердце мужчины наполняется теплотой. Подумать только, а ведь он был готов уговорить Иру избавиться от неродившейся крохи.