Оба экипажа, как заметила Бина, были способны вместить гораздо больше багажа, чем английская или шотландская почтовая карета.
Coche был оборудован двумя огромными плетеными корзинами, одна из которых располагалась спереди, а другая сзади. Они были битком набиты дорожными сундуками, чемоданами, коробками и клетками, а иногда там даже ухитрялись пристроиться дополнительные пассажиры.
Когда они миновали два таких экипажа, Бина ужаснулась:
— Вам не кажется, что они чересчур перегружены и что в них впряжены слишком маленькие лошади?
— Лорд Нельсон назвал этих лошадей «крысиные лошадки», — ответил герцог. — Вы еще столкнетесь с тем, что французы, при всех их очаровательных манерах, очень жестоко обращаются с животными.
При выезде из Кале они миновали diligence, большой многоместный экипаж. Как объяснили Бине, лошадей, впряженных в такие экипажи, заставляли бежать галопом, поэтому их меняли каждые двенадцать миль. Diligence вмещал до тридцати пассажиров и мог преодолевать до ста миль в день.
— Радуйтесь, что мы путешествуем не в diligence, — сказал герцог. — Обычно они переполнены, рессоры у них преотвратные, и отправляются они в путь, как правило, рано утром, на рассвете!
— И я уверена, что они тоже перегружают лошадей! — сердито заметила Бина.
— Я согласен с вами, — ответил герцог, — но тут уж мы ничего не можем поделать.
Из Кале в Париж, расположенный на расстоянии ста восьмидесяти трех миль, вели две дороги, и герцогу предстояло выбрать, по которой они поедут.
Маршрут, которым следовали carrosse, пролегал через Абвиль, Бове и Бомон и считался худшим.
— Гостиницы там просто ужасны! — сказал герцог.
Он предпочел почтовую дорогу, проходившую через Амьен, Клермон и Шантильи. Первая же придорожная гостиница, в которой они остановились, оказалась довольно уютной, и еда была если не изысканной, то во всяком случае вполне сносной.
Как обнаружила Бина, хозяева гостиниц, в которых они останавливались на ленч и на обед, были очень любезны и радушны, и она была в восторге от всего, что видела вокруг.
Вместо кровожадных sansculottes[17], которых так часто изображали на карикатурах, их повсюду встречали приветливые, дружеские лица. В целом горожане были очень хорошо одеты. На рыночных площадях сновали женщины, выглядевшие необыкновенно живописно в своих красных камлотовых жакетах, длинных фартуках, белых чепцах с оборками и деревянных сабо.
Да и сами рынки с лежавшими на прилавках крашеными яйцами, золотистыми горами сливочного масла, длинными хрустящими батонами свежевыпеченного хлеба и витавшим в воздухе ароматом чеснока просто очаровали Бину.
В гостинице, где они остановились на ночлег, им довелось отведать типично французский обед: сначала суп, поданный самим хозяином, потом рыбное блюдо, за которым последовали утка с огурцами, язык в томатном соусе и фрикандо[18] из телятины. На сладкое им предложили различные пудинги, печенные и свежие фрукты и пирожные.
Бина с удивлением заметила, что стоило только выехать за город, как им почти переставали встречаться мужчины. Вместо них в поле работали загорелые до черноты женщины с повязанными вокруг головы платками.
— Наполеон так и не сократил набор рекрутов в армию, — пояснил герцог.
— Но ведь мы же сделали это!
— В самом деле, мы распустили целые батальоны, вдвое сократили численность военно-морских сил и сняли с вооружения несколько военных кораблей. Непростительная глупость!
— Глупость! — удивилась Бина. — Не хотите ли вы сказать, что нам снова предстоит воевать? Я думала, что война уже закончилась!
— В Кале говорили, что в дипломатических кругах чувствуется некоторая напряженность, но, без сомнения, в Париже мы узнаем больше, — сказал герцог.
— До того как заключили мир, погибло так много людей, — тихо проговорила Бина. — Я не могу поверить, что Наполеон Бонапарт захочет снова напасть на Англию!
— Если он решит, что сможет одержать победу, именно это он и сделает, можете не сомневаться! — заверил ее герцог. — Единственная сложность, которая останавливает его, заключается в том, что для этого ему придется пересечь Ла-Манш.
— Но если между нашими странами снова начнется война, — тихо сказала Бина, — это означает, что я окажусь в стане врага!
— Так же, как и ваша тетя, несколько лет назад, — заметил герцог.
— Но она замужем за французом, следовательно, тоже считается француженкой, — возразила Бина.