Герцог положил генерала в шкаф лицом вниз, потом подогнул ему ноги, чтобы можно было закрыть дверцу. Заперев ее, он швырнул ключ в горевший камин.
— Будем надеяться, что они не сразу обнаружат его, — сказал он, и его голос прозвучал совершенно ровно.
Поскольку он казался абсолютно спокойным, Бина почувствовала, как ее возбуждение постепенно спадает. Она все еще дрожала, но уже не так сильно. Взглянув на девушку, герцог взял со стола бутылку и налил ей немного коньяка в бокал.
— Выпейте это!
— Нет! — попыталась воспротивиться Бина, но он поднес бокал к ее губам и буквально силой заставил ее сделать несколько глотков.
Коньяк обжег ей горло, и она закашлялась, но сразу же почувствовала, как тепло разлилось по всему телу. Она перестала дрожать, и герцог, взяв ее за руку, потащил за собой к двери. Он отпер замок, взглянул наружу и быстро вышел из комнаты, потянув Бину за собой.
После этого он снова запер замок и просунул ключ под дверь так, что тот оказался внутри комнаты.
— Это собьет их с толку! — тихо произнес он. — Пойдемте! Мы должны покинуть этот дом как можно быстрее!
Бина смотрела на него широко раскрытыми глазами, прижимая к груди обрывки платья.
Герцог огляделся по сторонам. На стене в холле висел плащ генерала, а рядом — отделанная соболями накидка мадам Дельма, которую та надевала, когда они покидали Париж, и которую Бина забыла отнести наверх.
Сегодня было слишком жарко, и мадам не стала надевать ее, поэтому, когда она направилась в гостиницу, накидка осталась в карете вместе с остальными вещами, а потом ее принесли в холл.
Герцог снял накидку с вешалки, набросил ее на плечи Бине и тихо сказал:
— Если кто-нибудь увидит нас, они решат, что мы просто отправились подышать свежим воздухом.
Они прошли весь коридор, не встретив никого. Старуха-кухарка возилась на кухне, там же находилась молоденькая девушка, приходившая по вечерам помогать мыть посуду.
Хозяин гостиницы все еще обслуживал посетителей в баре. Когда они вышли во двор, герцог, оглядевшись по сторонам, увидел привязанную к столбу открытую повозку, из тех, которыми обычно пользовались крестьяне, с впряженной в нее лошадью. Он быстро направился к ней — так быстро, что Бина едва поспевала за ним. Он подсадил девушку в повозку, отвязал лошадь и повел ее под уздцы со двора.
Из бара доносились голоса и смех. Через окно Бине было видно, что бар заполнен мужчинами. Но они так шумели, что не смогли бы услышать стука колес, к тому же, хотя Бина и видела их, сами они не могли видеть беглецов. Как только они вышли со двора, герцог сел в повозку, подобрал поводья и стегнул лошадь кнутом.
— Нам не придется ехать далеко, — сказал он. — Я уже выяснил, что контрабандисты заходят прямо в устье реки. Обычно они высаживаются в полутора милях отсюда. — Бина не отвечала, и спустя мгновение герцог продолжил: — Именно это я и собирался вам сообщить.
— Я боялась… что вы не услышите моего крика, — всхлипнув, сказала Бина.
— Это моя вина, — коротко сказал герцог. — Я не должен был позволять вам прислуживать ему. Эти чертовы французы все одинаковы — похотливые свиньи! — Герцог произнес это с такой яростью, что Бина с удивлением взглянула на него. В этот момент он сорвал повязку с глаза и отшвырнул ее в сторону. — Слава Богу, я могу наконец избавиться от нее! — воскликнул он. — Однако она не помешала мне увидеть, в какое место лучше вонзить шпагу!
— Вы… убили его… его же собственной шпагой! — задумчиво произнесла Бина.
— Я хотел бы еще пальнуть в него из его собственного пистолета и оторвать его голову выстрелом из его собственной пушки! — с ненавистью сказал герцог.
— Мне кажется, в глубине души я не сомневалась, что вы спасете меня, — тихо произнесла Бина. — Но все равно это было… ужасно! Я и не знала, что человек, называющий себя джентльменом, может опуститься до такого.
— Вы еще многого не знаете.
— Теперь я это поняла, — серьезно ответила Бина. — Вы были правы! Я бы никогда… не смогла одна… путешествовать по Франции.
Герцог не ответил, и Бина почувствовала, что ему не хочется продолжать этот разговор.
Теперь, когда они выехали за пределы деревни, он правил более осторожно из-за темноты. Но все равно было не настолько темно, чтобы нельзя было различить узкую ленту дороги, вьющуюся вдоль берега Сены. Они проехали около мили, и герцог наконец остановил лошадь.
— Отсюда мы пойдем пешком, — сказал он. — Я помню, что говорил нам герцог де Сен-Круа о береговой охране.
— Может быть, нам стоит связаться с агентами роялистов? — спросила Бина. — Они лучше нас знают, где обычно высаживаются контрабандисты.