Дальше шли арбалеты.
Тоже весьма представительно. Но тут уже очень пестро и разнообразно. Как таковых критериев император не выставлял, поэтому ему скидывая кто на что горазд.
Бомбарды.
Их тоже привезли. Но не те здоровенные, что ломают стены, а маленькие по местным меркам. В сущности, даже не гаубицы, а мортиры на деревянных колодах, прилаженных для настильной стрельбы. Как вы понимаете — очень недалеко. И, разумеется, вся дюжина поделок оказалась разного калибра и иных размеров.
Красота?
Ну… дареному коню в зубы не смотрят.
Порох еще привезли и арбалетных болтов, ну и доспехи. Мало, конечно, но и их «нарисовали», где-то около пары сотен латных комплектов разной степени укомплектованности.
Другим подарком Италии стало осаждение части Черноморского транзита. А именно экспортной меди с Балкан, Закавказья и северной Анатолии, хорошего делового железа из Самокова, что в Болгарии и свинца из Трапезунда. Много. Прям реально много. Благо, что при закупке у производителя этот металл стоил дешево, а передать императору можно было оценив уже по рыночной цене.
Кроме того, итальянцы позволили нанять с дюжину разных специалистов в своих землях. Инженеров и архитекторов. А также предоставили около трехсот книг самого разного толка, но не богословских, а прикладного характера.
Французы поставляли твердые сыры, пригодные для долгого хранения, вина, что было само по себе той еще насмешкой. Однако товар важный, ходовой. Поэтому Константин носом не водил.
Самым ценным «подарком» французов стали наемники.
Старые, опытные наемники, прошедшие приличный кусок Столетней войны. А у них сейчас имелся определенный кризис. Война подходила к концу, и куда девать этих «прекрасных людей» было решительно непонятно.
У англичан, как слушал император, они почти вернулись домой, и там все пошло вразнос. И скоро, как ходили слухи, там должно было шарахнуть. Все ж таки толпы неприкаянных вооруженных мужчин, которые ничего не умеют, кроме как воевать, убивать и грабить — головная боль чрезвычайной важности.
У французов ситуация была схожая.
Константину, впрочем, толпы наемников были не только не по карману, но и не нужны. По крайней мере, сейчас. А вот опытные и матерые ребята в качестве инструкторов — очень даже. Их и прибыло. Десятка три. И мечники, и арбалетчики, и даже двое латников на двуручном мече…
Кроме того, Франция выделила деньги.
Вот так просто и бесхитростно — оформив их как церковный сбор на ремонт обветшавшей Святой Софии. Разной монетой, но в пересчете порядка двадцати тысяч дукатов.
Ну и свинец.
Прямо целых два корабля привезли «для нужд водопровода», чего получилось раз в тридцать больше, чем совокупно притащили мамлюки. Но логика была понятна — обеспечение города водой. Поэтому французская корона тупо закупила свинец в самом крупном центре его производства в те годы — на юго-западе Пиренейского полуострова. И закрыла этим все потребности… ну, по ее мнению.
Получилось очень представительно.
Очень.
Для бедного Константинополя, которые еще в 1449 году находился в крайне непростом положении, практически отчаянном, это все выглядело… маной небесной. Но — неявно. По городу, конечно, ходили слухи. Однако без каких-то доказательств именно помощи. Люди считали, что все это[2] император купил на «какие-то шиши».
И что самое приятно — можно было получить еще.
С латными доспехами имелся определенный затык — их либо делали слишком от балды, либо нужно было на конкретного человека. Для чего требовалось обмерить его и уже по этим меркам ковать.
На всю свою дворцовую стражу Константин и заказал бесплатные латы. Ну а почему нет? А вот дальше — беда. Ополчение одевать в латы — перебор, аристократы пускай свои деньги тратят, возвращая их в город, а заказывать латы наобум… ну это странно.
Но Константин не унывал.
Тем более что даже двести латников — это сила в масштабах ситуации. Да еще таких, как у него. Он ведь всю свою дворцовую стражу — палатинов, провел через процедуру инициации и особую духовную клятву. Применяя в качестве искупительного боя вылазки на работорговцев.
Ночные.
На лодках.
Из-за чего персонал Влахерн увеличился на три сотни персонала. Молоденьких девушек. Которые отлично вписались в экосистему дворцового хозяйства, пополнив резервы невест. А то растущий перекос в сторону толпы холостых мужчин выглядел довольно нервно.
— А с этими мы что будем делать? — спросил Метохитес, потыкав пальцем по бумаге.