— Никколо Макиавелли, Государь
Часть 1. Глава 1
1450, апрель, 16. Константинополь
Император внимательно смотрел на Деметриоса Метохитеса и только диву давался. Темпы, с которыми он перенимал отдельные приемы аналитики и презентации казались удивительными… просто невероятными…
Показал?
Объяснил?
Пару раз помог, разбирая и комментируя. И если прием был толковый — он уже попадал к нему на вооружение. Как, например, это графическое оформление доклада.
Здесь, у императора, собралось небольшое собрание. Двадцать семь человек. Ядро сторонников, которых он старался так или иначе вовлекать в управление крохотной державой.
Не у всех имелись мозги.
Так получилось.
Поэтому он и подсказал Метохитесу метод донесения информация, чтобы попроще и нагляднее. Ибо других людей Константину было брать неоткуда…
— … таким образом, — продолжал вещать эпарх, — в городе было насчитан сорок девять тысяч двести двадцать один человек. Совокупно. И мужчин, и женщин, и детей, и стариков, и увечных, и немощных. Всяких.
— Это точно? — спросил немало удивившийся Лукас.
— Насколько это возможно. Кто-то ведь постоянно рождается и умирает, кто-то постоянно приходит, кто-то уходит. Движение населения в городе я пока оценить не смог. Это большая работа.
— А разве ворота и порт не позволяют это отслеживать? — поинтересовался император.
— Пока — нет. Это же нужно каждого учитывать. Кто? Откуда? Куда? — устало произнес Метохитес. — Во-первых, это долго. Из-за чего возникнут очереди, что сильно ударит по доходам города. Во-вторых, это дорого. Ведь к каждому такому месту, считай таможне, нужно как минимум одного толкового и грамотного приставить. А лучше двух или трех. И после этого все это как-то считать и обобщать. День за днем. Что само по себе, вероятно, требует целой кучи толковых счетоводов.
— Так может быть, сделаем как у меня во дворце?
— Как именно?
— Ну… смотрите. У нас в городе пятьдесят тысяч человек. Около того. Мы можем всем выдавать медальоны. И учитывать движение только тех, у кого этих медальонов нет на воротах. Остальных же… раз в год обходить домохозяйства и сверять списки.
— Волнения могут начаться, — встрял Лукас.
— Это еще почему? — удивился император.
— Скажут, что имя, данное при крещении, числом зверя заменяем.
— Ой… ну это не беда. — отмахнулся император, который даже как-то разочаровался, подумав о том, будто что-то серьезное упустил. — Выбиваешь на медальоне имя, род и дату рождения, а номер присваиваешь не человеку, а жетону. Так прямо и чеканя: «жетон сто пятый».
— Ну… — попытался что-то возразить Лукас.
— И крест на обратной стороне. — добавил Константин.
— Может сработать. — встрял Метохитес. — Но только если на них будет завязана какая-то польза. Иначе их начнут терять и забывать.
— Разумеется. — кивнул Константин. — Все подумайте над тем, какие льготы и привилегии можно дать тем, кто не будет проказничать и станет носить медальон. Через неделю прошу каждого подать записку с мыслями. Все всё поняли?
— Да. — раздался нестройный хор.
— Деметриос, продолжай.
— Среди указанного населения только четыре тысячи девятьсот девяноста два человека[1] можно отнести к тому возрасту и состоянию здоровья, при котором имеет смысл брать в руки оружие.
— Но на практике мы и половины не соберем? — чуть подавшись, спросил императора.
— Две тысячи — это предел. Хотя я бы не рассчитывал и на это.
— Почему?
— Уважаемые люди города и их люди, а также те, кто ходят под ними, едва ли пойдут в ополчение. Клир и монашество тоже. Кроме того, у нас проживает достаточно людей, остановившихся тут по делам. И едва ли они пожелают записываться в ополчение.
— А точнее вы сказать не можете?
— Нет. Пока, нет. Но я бы ориентировался на тысячи полторы человек. Больше в ополчение нам не созвать.
— А уважаемые люди? — произнес Константин и оглядел присутствующих. — Они разве не желают спасения своему городу?
— Желают. Но не в одном ополчении с быдлом. — ответил за всех Лукас Нотарас.
— Быть может, уважаемые люди города смогут закупить оружие и доспехи для всех своих людей? Сформировав, например, отряды арбалетчиков и латников?
— Боюсь, что это им не по карману… — покачал головой Метохитес.
— Почему же? Один латный доспех стоит двадцать-тридцать дукатов. Так?
— Да. — со знанием дела кивнули несколько присутствующих человек.