— Вы хотите узнать, сколько я вам заплачу?
— Да. Ради чего нам в этом участвовать?
— Как подданные Римской империи вы сможете войти в долю шелкового дела.
— Это… это интересно.
— Второй шанс. — ровно, можно даже сказать холодно, произнес Константин. — И мне даже интересно, как в этот раз вы его упустите.
Джованни нервно хмыкнул.
Укол уж больно болезненным оказался. В прошлый раз ситуация вообще предельно глупой из-за того, что глава семьи решил развести словно дурачка. За что их дом до сих пор расплачивался.
Император же тоже не имел чего добавить.
Зачем?
Спугнуть такую вкусную и сочную поклевку он решительно не желал. Помощь в освобождении жены, конечно, дело важное и нужное. Но куда ценнее была попытка перетащить этот род внутрь Восточно-Римской аристократии.
Полноценно.
Не взирая на гражданство Генуи, что вообще ни о чем не говорило. Тот же Лукас имел такое же в Венеции, как и Метохитес. И вообще, почти все более-менее уважаемые и влиятельные аристократы пытались «подстелить соломки» и подготовить «запасной аэродром». Поэтому дом Джустиниани отлично бы в этот зоопарк вписался.
Ведь как говорилось в той шутке от товарища Суладзе? «Если рано его убить, значит, надо его купить». Вот Константин и прикидывал, как половчее этот род втянуть внутрь римской империи и крепко-накрепко привязать. Хотя бы на время.
Зачем?
Так ведь Джустиниани выступали ядром того небольшой группы генуэзских родов, что держали в своих руках всю черноморскую торговлю. И возрождение Восточной Римской империи с последующим развитием обязательно вступало в прямое противоречие с их интересами. Если, конечно, оставлять все как есть…
[1] Кадий — это судья.
Часть 1
Глава 9
1450, июнь, 7. Мистра
Константин в прошлой жизни никогда не занимался полевыми операциями. Организацией их. Поэтому испытывал немалый дискомфорт от происходящего и неловкость.
Да, это тело, то есть, старый его хозяин как раз напротив — большую часть своей жизни провел в походах. И «руки-то помнили». Но императора ужасал его подход.
Небрежностью.
Страшной, просто жуткой небрежностью.
Даже его знаний о такого рода делах хватало, чтобы понять — все это может легко закончиться катастрофой.
— Пустое это все, — недовольно пробурчал Джованни.
— Это опыт.
— Да какой опыт? Так никто не делает?
— Сейчас, мой друг. Сейчас.
— Ну вот сам посудите, кто рискнет на нас напасть? Зачем вы заставляете людей каждый вечер строить укрепленный лагерь?
— Мой брат непредсказуем.
— Но что он может сделать? Что⁈
— Вы давно бегали со спущенными штанами? — улыбнулся Константин. — Вот так, чтобы выскочить из палатки и в кусты, дабы спасти свою жизнь.
— Никогда.
— Я читал о массе таких происшествиях.
— Сколько о вашего брата людей? Пара сотен?
— Да. Две-три сотни.
— А сколько нас? К тому же — доспехи. У него, как вы сказывали, люди почти их лишены. Много они против латников навоюют?
— Если его люди нападут ночью, допустим, под утро, то все будут не только спать, но и делать это без доспехов. Представьте. Врывается эти две сотни и начинает с самым отчаянным рвением нас резать. Мы начинаем просыпаться. Крики. Гам. Суета. Бардак. Пока что-то образуется можно и половину людей потерять.
— Ну… вы слишком негативны.
— Видя гибель ближних в бою, люди склонны бежать. Какое-то количество они выдержат. Но моральный предел не такой большой. Если быстро будут убит каждый десятый, то все зашатается и первые побегут. Если каждый пятый — бегство превратится в общее дело.
— Но ведь в ночи не видно ничего. Да еще среди палаток.
— Это не верно. Не видно. Но слышно. Представьте, КАКИЕ тут звуки будут? Хрипы и крики умирающих в ночной тиши, переплетенные с воплями нападающих и звуками борьбы. Будьте уверены — паника начнется очень быстро.
— Я согласен с императором, — произнес Вирджинио один из командиров Джустиниани — старый ветеран-наемник.
— И ты туда же! — воскликнул Джованни, но беззлобно. — Почему?
— Лично один раз бежал из такого лагеря. По молодости. Еще до службы вашему дому.
— Хм. — задумался Джустиниани.
— Люди недовольны, — заметил Георгий Гаттилузио, которого тоже подтянули по той же схеме: через нобилитет и долю в шелковом переделе.
— С людьми нужно поработать. Рассказать о том, что лучше пролить пот, чем кровь по глупости и лености.
— Они привыкли проливать кровь. Для них все это выглядит поражением чести.