— Нету за тобой правды, — равнодушно произнесла она.
— Как будто она есть за тобой! — выкрикнула супруга Дмитрия.
Деспот вновь осадил жену жестом.
— А в чем твоя правда? — обратившись к Анне, спросил он. — Поведай нам. Блудница.
— Не в силе Бог, а в правде, как говорит мой муж. Он и я служим делу нашего народа, нашей державы. А кому ты служишь? Себе? Своей гордыне? Демонам? Тебе ведь плевать на Римскую империю и своих людей. Ты всех готов продать и предать.
— Да как ты смеешь⁈
— Как смеешь ты⁈ — встречно выкрикнула Анна. — Ты! Предатель, что живет лишь на потеху своей гнойной души. Или ты будешь отрицать, будто бы рассчитывал на поддержку османов в этом бунте против брата?
Дмитрий промолчал.
Лишь взгляд его стал бешеным.
— Арестовать, — холодно процедила Анна.
И в этот момент деспот сорвался вперед, выхватывая кинжал с пояса.
Шаг.
Второй.
Третий.
Он уже достиг этой наглой женщины, которая даже не подумала испугаться или отступить. Лишь презрительно усмехнулась прямо в глаза.
Удар.
И деспот рухнул на плиты тронного зала. Стоящие рядом с Анной архонты не подвели. Они шагнули вперед. И один из них сумел очень ловко приложить Дмитрия эфесом в челюсть. Так, чтобы он всем своим весом да с разгона влетел на яблоко меча.
— А-а-а! — раздался пронзительный крик, переходящий чуть ли не на ультразвук.
Но Анна даже не посмотрела на супругу деспота. Просто развернула и вышла. Ибо ее внутри всю колотило, и требовалось прикладывать очень немало усилий, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Поэтому она быстрым шагом постаралась уединиться как можно скорее.
Никто и не мешал.
Лишь ее бойцы последовали за ней прикрывая.
Минута.
Вторая.
И она, закрыв за собой дверь, беззвучно заплакала, давая волю эмоциям. Ее руки, да и все тело потряхивало. Слезы же текли чуть ли не сплошным ручьем.
И он того, что ей наговорили. И оттого, что чуть не убили.
Страшно.
Жутко.
Обидно.
— Государыня, — послышалась из-за двери. — Вам нужна помощь?
— Да, принеси теплую воду для умывания. — с трудом беря себя в руки, произнесла Анна так, чтобы за дверью не подумали, будто она только что плакала. — Хочу смыть с себя грязь. Мне кажется, словно я испачкалась, просто находясь рядом с этим мерзавцем…
Несколько часов спустя.
Константин входил в город и с определенным удивлением подмечал, что испытывает никаких эмоций.
Вообще.
Сколько лет в прошлом тут жил, а память после загрузки новой личности поблекла и связи ушли. То есть, узнавание шло, а привязки на уровне эмоций — нет. Отклика не получалось услышать.
Дворец деспотов.
Зал… тронный зал. Отсюда Константин уезжал в марте 1449 года в столицу. Сюда же и вернулся. Только иначе и с весьма печальным поводом.
В глубине стоял пустой трон.
В некотором удалении перед ним располагались связанными деспот Дмитрий, его супруга и дочь. Именно связанными, что удивляло. Обычно с пленниками такого уровня так не обходились.
По другую сторону — Анна, которая демонстративно поклонилась, а вместе с ней и все присутствующие тут воины и архонты.
За Константином следовала приличная процессия. И кадий с патриархом, и Фома, и нобили из генуэзцев, и вся окрестная знать, которая явилась как раз вовремя. Считай все те, кто присутствовал при том преступлении.
Император, не останавливаясь, прошел и сел на трон.
Показывая на ритуальном уровне свой статус.
Жестом пригласил ближе Дмитрия. Тот с места не двинулся, лишь скривился с презрением.
Мгновение.
И пара воинов взяв того под руки, выволокли перед Константином.
— Добрый вечер, брат. — равнодушно произнес император.
Дмитрий сплюнул на пол, словно бы под ноги его визави.
— Я смотрю, ты рад меня видеть. Вон — даже пыльные плиты смачиваешь, чтобы протереть.
— Ненавижу! — прохрипел Дмитрий.
— Понимаю. — кивнул Константин. — Ты обвиняешься в бунте против султана, ибо устроил усобицу, подавая скверный пример вассалам султана. Ты обвиняешься в неисполнении вассальных обязательств, ибо не выплатил дань султану. Ты обвиняешься в бунте против своего непосредственного сюзерена — меня. Тебе есть, что сказать в свою защиту?
— Трус… — процедил Дмитрий. — Ты даже не смеешь обвинить меня в том, что я взял в заложники твою блудницу…
— Ты прав. — все также равнодушно отреагировал император. — Также ты обвиняешься еще и в оскорблении величества. Что-нибудь еще добавишь?
— Молчи! — воскликнула его жена, видя, что Дмитрий скривился от отвращения и хочет еще какой-то гадости наговорить.