Тот поглядел на нее, потом на дочь и с великим трудом сдержался.
— Хорошо. — кивнул Константин.
После чего повернулся к кадию и патриарху:
— Уважаемые, прошу подойти ко мне. Благодарю. Прошу вас высказаться. Видите ли вы в моих обвинениях изъян или какой недостаток?
Они чуть помедлили и полностью их подтвердили.
Потому как Дмитрий действительно учинил усобицу между вассалами султана. Он действительно с 1449 года так и не выплатил ни разу дани. И против непосредственного сюзерена восстал. И оскорблял величество, то есть, императора и императрицу при людях.
По очереди.
В разных формулировках, но с одним и тем же смыслом.
— Благодарю. — вполне почтительно поклонился император.
Встал.
Сделал шаг вперед и положив руку на эфес, произнес:
— Именем султана и своей волей перед лицом Всевышнего я выношу тебе приговор, брат. Первое. Из твоего имущества немедленно будет выплачена дань. Даже если для этого придется продать в рабство твою жену и дочь.
— Тварь! — рявкнул Дмитрий, дернувшись вперед, но его удержали стоящие рядом воины.
— Второе. Будучи братом, я обязуюсь выкупить твою семью, внеся из своих средств плату за них. И взять их на свое содержание, а дочь на воспитание, гарантируя ей доброе приданое.
Пауза.
Дмитрий прищурился, но промолчал.
— Третье. — продолжил Константин. — За совершенные преступления ты приговариваешься к смертной казни. Ибо, судя по твоим словам, сие было не помутнением рассудка и не сиюминутной слабостью, а целенаправленным злым умыслом.
— Предашь брата палачу? — выплюнул в глаза Константину Дмитрий.
— Нет. Если ты собираешься лишить человека жизни, ты обязан посмотреть ему в глаза и выслушать его последние слова. И если после этого ты не в силах САМ покарать его, то, возможно, этот человек и не заслуживает смерти. — произнес император, озвучивая тезу Неда Старка.
Дмитрий промолчал.
Лишь со жгучей ненавистью смотрел на своего визави.
Константин же после небольшой паузы сделал резкий шаг вперед, выхватывая стилет.
Удар.
Снизу вверх в голову. И остро отточенный граненая спица стилета, легко пробив препятствие, с глухим стуком ударяется в кость черепной коробки. Изнутри…
После чего вернулся на престол.
— Унесите и приготовьте его к отпеванию и погребению. Он деспот и брат императора. Он получил свою кару.
Бойцы молча исполнили.
— Фома, — позвал Константин младшего брата.
Тот вышел из толпы.
Бледный как полотно и с каким-то ужасом в глазах. Но ноги не тряслись.
— Теперь ты деспот нераздельной Мореи. Надеюсь, ты будешь более ответственно относиться к своему долгу.
— Да-да, — нервно кивнул он.
— При тебе останется на какое-то время Деметриос Метохитес с сотней дворцовой стражи. Он все проверит и приведет в порядок. Полагаю, что наш брат запустил дела, а я не потерплю более такого. Прежде всего перебоев в выплате дани.
— Да, конечно, — охотно кивнул Фома.
— Вопросы есть?
— Что мне делать, если среди имущества Дмитрия не достанет денег для выплаты дани?
— Добавишь из своих…
Все ушли из тронного зала.
Все, кроме Фомы, который как стоял на своем месте перед троном, так и остался стоять, переваривая произошедшее.
За спиной раздались шаги.
Тихие, но не крадущиеся. Он повернулся и увидел Джованни Джустиниани, который жевал травинку и осматривался.
— Мы потеряли тебя. — произнес он.
Фома хотел было шагнуть, но чуть отпрянул от лужи крови, в которую чуть не вступил.
— Вот только не говори, что ты не рад.
— Смерти брата?
— Который бы убил тебя без всякого сожаления. И не так быстро, а может, даже и в подвале помучил. Или ты сомневаешься в нем?
— Чего теперь говорить об этом? — прошептал Фома, не отводя взгляда от крови.
— Тебе все еще нравится сербский смысл именования вашего рода по матери? — с едва заметной усмешкой поинтересовался Джованни. — На мой взгляд все, что только что произошло отлично укладывается в образ дракона.
Фома промолчал.
— Сам подумай. Что сделал Дмитрий? Поставил своего брата в отчаянное положение. Он бы выиграл, если бы выступил не против этого мрачного золотого дракона. Который сумел правильно дипломатически все оформить и нанести Дмитрию поражение до того, как ступил на землю Мореи.
— А я? Я ведь не такой…
— Да ладно⁈ Серьезно⁈ А кто хотел под шумок присвоить имущество брата?
— Я не хотел!
— Да вы все одинаковы, — махнул рукой Джованни. — Просто в тебе нет той воли и остроты ума. Но даже так ты, совершенно не задумываясь, пытаешься хитрить и мудрствовать.