— Хорошо. Сколько, как вы думаете, мы сможем собрать такого благородного ополчения?
— Государь… это большой вопрос. — осторожно произнес Метохитес.
— Почему?
— Часть уважаемых людей уедет. У нас до сих пор не все смирились со смертью Никифора и рядом других последствий.
— Никифора? Неужели участвовали?
— А как же? — грустно улыбнулся Деметриос. — Дело-то прибыльное.
— Хорошо. Сколько, как вы думаете, останутся и выполнят набор?
— По первому классу только мы с Лукасом. По второму классу еще двое. По третьему — восемь. Это среди тех, кто точно останется и сможет.
— Так… это получается у нас пятьсот латников и тысяча арбалетчиков?
— Да, думаю, где-то так.
— Хорошо. — кивнул Константин. — Подготовьте проект закона в самые сжатые сроки. Потом обсудим.
Деметриос кивнул.
Император же едва заметно улыбнулся. Не мытьем, так катаньем он искал способы вернуть украденные и выведенные деньги обратно в Константинополь. Пусть и не в виде живых средств.
Будут халтурить и хитрить.
И обязательно придумают, как обойти или хотя бы частично выполнить предписание. Да и опасно это все — давать в руки аристократам такую силу. Но он не переживал. Цель-то иная…
— Давайте вернемся к ополчению. Что у нас с ним? — продолжил совещание император, после небольшой паузы.
— Ничего хорошего. Их нечем вооружать, да и пользы от такого сброда будет немного.
— Почему? Это не слишком поспешный вывод? — осторожно спросил Константин.
Метохитес напрягся.
Он уже сумел в какой-то степени изучить привычки императора. А потом осознал, что очень круто промахнулся и упустил что-то крайне важное. Константин же предлагал подумать и ответить еще раз. Император так любил. Он вообще очень часто провоцировал свое окружение подумать.
— Государь, эти люди ничему не обучены, и мы едва ли сможем их нормально подготовить. Вырывать надолго из их обычной жизни мы не сможем, а понемногу и толку немного. Кроме того, вооружать их нам действительно нечем. Но с вашего позволения я бы вернулся к предыдущему вопросу. Вы указали очень большие отряды.
— Большие?
— Мы с Лукасом вынуждены содержать множество людей для того, чтобы сохранять порядок в городе. А вот остальным… Даже если они захотят, то у нас в городе просто нет подходящего найма. Не всех ведь можно вырядить в брони или дать арбалеты. Не ремесленников же опытных ставить в строй?
— А что мешает им нанять людей за пределами города? — выгнув бровь, поинтересовался Константин.
— В Морее?
— Зачем? У османов под рукой много наших. Что мешает поискать тех, кто еще не окончательно обосрался и смирился с поражением? То есть, тех, кто еще желает побороться за Римскую империю.
Метохитес кивнул.
Нехотя.
С некоторым сомнением, но кивнул.
— Что же касается ополчения, то я вижу не препятствия, а возможности. В прошлые века Рим уже сталкивался с подобными задачами. Нужно просто обратиться к старому опыту. Провести опыты и принять их в дело.
— Какие, например? — спросил Лукас. — Я, признаться, склонен согласиться с Деметриосом и просто не понимаю, чем нам могут помочь ополченцы из этого быдла.
— Вот ей-ей нужно больше читать старых книг, — расплылся в улыбке Константин. — Османы по своему обычаю воевать весьма схожи со старыми персами, которых били в былые годы и эллины, и ромеи. И неоднократно брали их столицу. И наши предки для своего успеха применяли не только тяжелую пехоту.
— Но и конницу, — вставил Лукас.
— Нет. — покачал головой император. — Конницу, они, конечно, применяли. Но, как правило, с ней было все неладно, особенно у старого Рима. Да и Александр Македонский работал преимущественно пехотой, хоть и имел хоть и небольшую, но крепкую конницу. Не смотрите на меня так. Все могущество эллинистической древности и римского господства выковано пехотой, которая при грамотном использовании поистине несокрушима.
— Времена изменились, — заметил кто-то из зала тихо.
— Изменились, — не оборачиваясь ответил император. — Но… когда ты читаешь про древних персов, то отчетливо понимаешь: войско османов, в сущности, почти ничем от них не отличается. Я бы даже сказал, что оно похуже будет, чем даже у древних Ахеменидов.
— Похуже⁈ — ахнул Нотарас.
— Классическое персидское войско делилось на пехоту и конницу. Пехота была у них двух видов. Прежде всего, это легкие бойцы с копьями и большими щитами. Они являлись основным телом войска. Второй тип пехоты персов — это пешие стрелки из лука, которые действовали, опираясь на щитовиков. А что мы видим у османов? Щитов почти что нет. Только лучники легкие да всякий сброд вроде азапов. Но много, да. Полвека назад они столкнулись с Тимуром, который полнее держался старой персидской школы… и он их там ТАК разгромил, что перья до сих пор летают по округе.