— Увольте меня от таких поручений, — криво усмехнулся Нотарас.
— Я не настаиваю. — вежливо, но достаточно холодно произнес император.
Чуть помолчали.
Посмотрели на то, как ополченцы раз за разом перестраиваются и маршируют. А добрая половина их подготовки сводилась к простой муштре, которая в этих реалиях имела огромное значение.
От скорости перестроения из походной колонны в боевой порядок зависела их жизнь. Равно как и переход к каре — совершенно непривычному местному построению. Это, по сути, было тем немногим, что Константин взял из будущего, не найдя аналогов в местных практиках или прошлом. Формально-то, конечно, он действовал с опорой на ученые книги по военному делу и мог всегда сослаться на свое понимание описания одного из построений.
Но…
На деле он его взял просто из будущего. Да еще с некоторой доработкой. Каре строилось из четырех линий на каждую сторону. Две из которых смотрели наружу, а две — внутрь.
Зачем?
Так натиском конным османы не воевали и на цельный, не распавшийся строй не наскакивали. А вот покрутится вокруг него и пострелять — вполне. В том числе и через головы бойцов в спины противоположной стороны. Для этого часть ополченцев внутрь и поворачивалось. Что давало скорлупу из щитов — снаружи и изнутри. Принципиально снижая продуктивность карусели конных лучников.
Остальная их подготовка сводилась к метанию камней пращей. Залпом. И работу пилумами, как были названы их копья. В том числе через обработку броска. Опять же — залпом.
Походили.
Построились так и этак.
Поработали пращой и пилумами.
Построились снова.
Походили.
Специально выделенные работники учебного полигона поднесли тем временем камни для пращи и брошенные пилумы. И на очередном построении обновили их запасы.
И заново.
И по новой.
И так весь день с перерывом на три приема пищи. Полноценные. Добротные. С мясом.
Император на этих учениях кормил щедро, поэтому если в первые выходы бедняки выходили на эти занятия неохотно, то потом… рвались. Собственно, на этих учениях они кушали куда как лучше, чем в иное время и за свой счет. Заодно позволяя сэкономить на питании и компенсировать трудовой день. Ведь Константин выдавал в конце дня фиксированную «таксу» для «поддержания штанов». То есть, учения проводил, но и о разорении людей думал. Ибо запаса прочности у бедняков было, прямо скажем, немного.
— Ладно они, конечно, камнями бьют. Жуть берет, как представишь себя на той стороне. — произнес после долгой паузы Лукас.
— Мне кажется или я слышу голос страха?
— А вы не боитесь, что чернь обернется против вас?
— Это, — указал Константин рукой, — лишний повод не забывать о том, что они тоже люди. И не пренебрегать их интересами.
Нотарас хмыкнул, но промолчал.
— Вас это не убеждает?
— Нет.
— Толпа черни — это самое важное оружие правителя. Ибо их жизнь тяжела и скудна. Поэтому удовлетворить их интересы проще всего. В отличие от тех, кто богаче. Сложнее всего работать с аристократами.
— Вам виднее. Но я бы их поостерегся.
— Буду иметь в виду ваш совет. — улыбнулся император. — Впрочем… пойдемте, — произнес он и увлек мегадуку за собой.
Небольшая прогулка.
Минут в десять, не больше. И они вошли в одно из старых хозяйственных зданий. Когда-то тут размещалось скотобойня. Давно заброшенная. Ее отмыли. Отчистили. Отремонтировали, вернув целостность крыше, окнам и дверям. И организовали менее кровожадное производство.
— Ого! — ахнул Лукас, входя.
Под роспись.
Он не был включен в местный список, хоть и имел золотой медальон «вездехода». Поэтому записывался отдельно в журнал посещений.
Обязательно.
Так поступали со всем и каждым, кроме строго перечисленного персонала, что тут трудился. Но Нотарас не ворчал, так как перед тем учли самого императора…
У самого входа размещалось ядро производства — прокатные валки.
Небольшие.
Кованые.
С закаленным кольцом, надетым поверх, словно обод. Собранные на окованной дубовой рамке.
И таких четыре штуки — под разную ширину проката: от ленты до небольших листиков. От центрального ворота, который крутили быки, шел вал, с которого жестко отбирался крутящий момент строго через шестеренку только на один из прокатных валов. Так что параллельно работать они не могли. Но это и не требовалось. Вон — в печи разогревали прутки делового железа разного. И катали. Тот фасон, который требовался.
Быстро катали, на горячую-то.