— Сколько на них не смотрю, никак привыкнуть не могу, — тихо произнес Фома.
— Скорее бы из столицы прислали оружие, — ровно ответил Деметриос Метохитес, кутаясь в шерстяной плащ, и мрачно смотрел на огонь. Октябрь давал о себе знать, и бывало уже весьма прохладно. Не постоянно, а так — порывами. Так что для командования развели костер, чтобы не мерзли. Они ведь на месте стояли, а не пыхтели под приличной такой нагрузкой.
— Монемвасия… — тяжело вздохнул Фома. — Глупо-то как вышло.
— Нужно послать к императору гонца еще. Быть может, прошлых перехватили враги.
— А если и этот пропадет? Что будем делать? — спросил деспот.
— Думаете?
— У меня чутье, и оно прямо вопит о том, что нас стараются изолировать как можно дольше. Мне кажется, в Константинополе еще не знают даже о том, что у нас тут творится.
— А вашему чутью можно верить? — выгнул бровь Метохитес.
— Оно меня никогда не подводило.
— Хорошо. Допустим. Мы отправим еще гонцов, но будем исходить из предпосылки, что им не удается прорваться. То есть, нам нужно действовать самостоятельно. И сразу же первый вопрос. Зачем они это устроили?
— Кто?
— Купцы города Монемвасия.
— Хм. Это имеет хоть какое-то значение?
— Разумеется. Более того — определяющее. — кивнул эпарх Константинополя, вспоминая свои многочисленные беседы с императором. И то, как тот раскладывал ситуацию «на лопатки».
— Боюсь, что в этом клубке противоречий уже не понять, кто заварил кашу и зачем.
— Разве? Это делается довольно просто. Начнем с главного вопроса. Кому выгодно это восстание?
— Венеции и османам. Для них любая смута в наших землях выгодна.
— Чем же?
— Венеция попытается забрать еще больше власти под шумок, а османы… им нужно ослабить влияние Венеции. Сделать наш полуостров невыгодным для нее. Чтобы интерес ушел или угас в известной степени.
— А после захватить, не опасаясь их противодействия… — констатировал Метохитес.
— Именно так.
— Хорошо. — кивнул эпарх Константинополя. — А кто из этих двух мог все это устроить?
— Неясно.
— А я так не думаю. — холодно произнес Деметриос. — В Монемвасии почти отсутствовало влияние Афона. Как туда могли вклиниться османы и все устроить? Духовного влияния у них там нет, а денежный интерес в этом городе полностью завязан на Венецию.
— Хм. Занятно. Венеция одной из первых предложила свои услуги и даже войска для наведения порядка в городе. Ссылаясь на то, что ей крайне важно возобновить торговлю.
— Это меня также смущает. — кивнул Метохитес. — Они слишком быстро отреагировали. Такие решения не могли принимать на местах. Их должен согласовывать или байло, или даже совет при доже, а то и он сам. Слишком высоки риски. Да и слухи. Вам не кажется, что они как-то слишком быстро и неправильно распространялись? Будто их за ручку вели и нарочито врали как им выгодно.
— Слухи могут распространяться по-разному. — пожал плечами Фома.
— Да. Но если это естественное течение дел, то они разнообразны и во многом противоречивы. А тут — будто людям раздавали бумаги с правильными мыслями. Такое можно лишь насильно делать.
— Хм… Ну хорошо. Допустим, это Венеция. И что мы можем сделать? — нахмурился Фома. — Мы ведь отрезаны от императора.
— Я думаю, что нам нужно собрать совет архонтов. Выдать им те сведения и видение обстановки, которое у нас есть, и утвердить сбор войск.
— Для чего?
— Для осады восставшего города. Заодно нам нужно как можно скорее найти нормальные копья и большие круглые щиты для этих бойцов. Уверен — они очень пригодятся.
— А если архонты откажутся?
— Думаете, они испугаются?
— Да. Именно так. Испугаются. Ибо война с Венецией — очень скверная затея. Хуже того, если она утратит свой интерес к полуострову, то им воспылают османы. И никто их уже не остановит.
— У императора есть что сказать Венеции. — Именно поэтому она имитирует лояльность и дружелюбие. И я бы воспользовался ее предложением и принял помощь. А потом бросил венецианцев на приступ крепости.
— Это Венеции. А османам ему есть что сказать? — не унимался Фома.
— У вас уже почти тысяча человек собранно в кулак. Сырой, но кулак. Моя сотня палатинов. Еще четыре сотни старых дружин обоих деспотом. Это не такие и малые силы. А там и архонты выставят тысячу или даже полторы, может, и две.
— Много. Согласен. Для нас. Но это все ничтожные силы перед османами. Вам ли этого не знать?