— Для обороны Гексамилиона их достаточно.
— Так, он разрушен.
— Частично и его легко восстановить.
— Зачем? Они притащат бомбарды и снова его проломят.
— Что вы знаете про подковообразные баррикады?
— Что? — нахмурился Фома. — Первый раз про них слышу. Что это такое?
— Есть разные решения. Например, за проломом можно быстро поставить повозки, скрепляя их цепями. Получится этакий мешок, в котором идущие на приступ войска окажутся в окружении с флангов. Если поставить там стрелков, врагу станет ОЧЕНЬ скверно.
Эта мысль не была его собственной.
Он ее почерпнул у императора во время одной из многочисленных бесед. Когда они в очередной раз обсуждали неудачную оборону Гексамилиона и то, что там можно было сделать.
Не знали.
Не вычитали.
Просто придумали. Перебирая разные варианты.
Логика-то какая была? Вот стену обвалили — бомбардой или подкопом. Что делать дальше? Сначала они дотумкали до того, что можно строить баррикаду за обвалом. Специально для того, чтобы противник с наскока прорваться не смог. А потом император вспомнил о тактике гуситов с их повозками. И предложил для обороны держать такие боевые повозки в полной готовности да нужном количестве. Чтобы в случае беды, можно было в считаные минуты возвести легкое укрепление буквально любой конфигурации…
— Это интересно, — наконец, произнес Фома. — Но вы думаете, наших сил хватит? Османов все же очень многочисленны. Хотя… это не важно. Гексамилион разрушен.
— Да, но его несложно возродить. Два-три месяца, если будет особое желание и единение среди архонтов.
— Это если оно будет. Вы поймите меня правильно. Я не трус и готов бороться. Но за последние годы мы постоянно терпели поражение. Люди утратили веру в нас.
— А вы?
— Что я?
— Вы верите в наш успех?
— Я — да. Иначе бы давно сбежал, — криво усмехнулся Фома. — Но это не важно. Главное, чтобы простые люди верили.
— В ваших руках полторы тысячи бойцов… — начал было эпарх.
— Тысяча из которых вообще не вооружена
— Пока.
— Это верно. Но конфликт-то уже здесь и сейчас цветет да пованивает. И его разрешать нужно тоже сейчас.
— Твои четыреста бойцов, мои сто и тысяча-другая воинов архонтов — этого уже достаточно, чтобы держать стену на баррикаде.
— Это если вы правы по поводу этой баррикады.
— А давайте это проверим.
— Как же?
— Мы с императором время от времени устраивали игры, в которых пытались продумать, как что будет развиваться. Почему бы нам не попытаться обыграть этот натиск?
— Сегодня?
— А почему нет? Давайте сегодня. Пригласили командиров и попробуем. Заодно попробуем решить, что делать с вооружением новичков…
Константин медленно шел по Константинополю. По его старой, заброшенной части рядом с форумом Константина. Его как разрушили в 1204 году во время взятия города латинянами, так в порядок и не приводили.
Поэтому вокруг императора лежали лишь камни да бурьян.
Ну и тленом попахивало. Не сильно, видимо тело или что там разлагалось, уже почти ушло в небытие.
Император подтянул непривычную тогу, переступая через обломок мраморной руки. Остановился. Оправил свою «простыню» с пурпурной полосой. И зашагал дальше.
За ним следовало десять человек, одетых также — на древний манер.
А вокруг оцепление из сотни палатинов и пары сотен городского ополчения. Первые — в прямой видимости. Вторые — на дальнем кордоне, дабы случайных глаз поменьше…
— Руины, — произнес император. — Кругом одни руины. Это знак и укор нам.
Все промолчали. А что тут сказать? Битый, заросший камень был красноречивее любого оправдания.
— Здесь, в руинах старого Сената, на виду Константина Великого, — махнул он рукой в сторону статуи на колоне, — я объявляю наше заседание открытым. Первым. Впервые за многие века. Именно по этой причин я попросил вас так одеться — ибо властью, данной мне Всевышним, я объявляю вас сенаторами.
И снова тишина.
Лишь люди посмотрели на него странно.
Хотя эмоции внутри у них бурлили. И весьма неоднозначные. Этим новоявленным сенаторам было до крайности не по себе. Особенно патриарху, которого император также возвел в этот новый ранг.
Все это выглядело… люди не могли «КАК». Словно они пришли на кладбище и пытаются оживить кусок прошлого.
— И первый вопрос, который я выношу на ваше… на наше обсуждение. — продолжил император. — Как мы поступим с этим местом? Оставим все как есть и станем собираться в руинах или начнем расчистку и ремонт этого здания?