— Государь, я выполнил ваше поручение. Совет архонтов Пелопоннеса принял решение о новых налогах. После чего я помог им их претворить в жизнь, взамен старых.
— Отлично!
— Но… с собой я не привез долю имперской казны.
— Почему?
— Из-за восстания Монемвасии.
— Как восстания? — ахнул Лукас.
— Именно так. Восстание. Они оклеветали архонта, что проводил проверку выдачи налоговых патентов. После чего, опираясь на свою ложь, попытались склонить архонтов к общему восстанию. Но я не позволил этому случиться. Провел новое собрание архонтов. Предъявил им доказательства и поднял их ополчение на борьбу с городом. Вот на этот поход все собранные средства и ушли.
В зале повисло тишина.
— Зачем они это сделали? — холодно спросил Андроник Кантакузин, великий доместик, то есть, командующий сухопутными силами империи.
— Венеция.
— Что Венеция? — нахмурился Лукас.
— Они пытались расшатать ситуацию на полуострове, а потом предложить навести порядок своими силами. Не бесплатно.
— Откуда это известно? — поинтересовался Галеаццо Джустиниани.
— Сначала на уровне догадок. Город был важнейшим узлом влияния Венеции, которая не терпела там никаких иных сил. И тут восстание. Странно. И по полуострову побежали удивительно быстро слухи. Неправильные. Искаженные. Но одни и те же. Сами же венецианцы предложили помощь. Быстро. Слишком быстро. Слишком много совпадений.
— Разумно, — кивнул Константин. — Это удалось подтвердить?
— Конечно. — едко улыбнулся Деметриос. — Ваш урок Мистры много мне дал, Государь. Поэтому я собрал армию и, подойдя к городу, сделал им предложение, от которого они не могли отказаться.
— Сдались?
— Разумеется. Я подвел к городу почти тысячу новобранцев, поднятых по военному налогу. Четыреста воинов деспота. Сотню палатинов. И две тысячи ополчения архонтов.
— А венецианцы? Они участвовали? — поинтересовался Галеаццо.
— Нет. Ни одного человека. Я не позволил.
— А что вы сказали горожанам такого? — поинтересовался Лукас. — Я знаком был с купцами с тех краев. Удивительные зазнайки.
— Я… хм… я им просто пообещал отойти и пустить к ним венецианцев, которые выжгут город до основания, чтобы спрятать доказательства своей вины. Мы же лишь осудим виновных — лидеров восстания. Отказаться от такого они не смогли. Тем более что большая часть их городских элит, оказалась и сама в заложниках обстоятельств.
— Байло уже знает? — спросил с усмешкой Джустиниани.
— Полагаю, что да. Но я венецианцам ничего предъявлять не стал. Просто собрал письма, найденные при обысках, и привез Государю. Уверен, он сможет их использовать лучше, чем я.
— Это уж точно, — нервно дернул щекой Галеаццо.
— А что с виновными?
— После допроса казнены, а их имущество конфисковано. Сам город за восстание лишен всех привилегий.
— Отменно! Просто отменно! — максимально одобрительно произнес император.
— Одна беда — гонцы. Мы посылали их с десяток раз, но ни один из них не добрался до столицы. И если бы не наши генуэзские друзья, то и я не знаю, как сам сюда попал бы.
— Пираты… — глухо процедил Лукас.
— Венецианские пираты, — поправил его Галеаццо.
— Пока они так активно действуют, связи с полуостровом не будет.
— Я подумаю, что можно сделать. — спокойно ответил Константин.
— И еще, — поспешил добавить Деметриос. — По полуострову активно распространяются слухе о братоубийце и новом Каине, из-за которого жителей ждут кары небесные. Очень активно. Даже до дворца деспота эхо доходит.
— Как интересно…
Часа три спустя.
— Рад вас видеть, — улыбнулся Константин, глядя на входящего байло Венеции, представляющего интересы торговой республики в империи.
— И я вас, — с явным недовольством процедил он. — Хотя здоровье меня подводит. Я с трудом добрался до вас. Этот вопрос точно нельзя было решить без моего участия?
— Вы сами сможете ответить на этот вопрос, — произнес император, кивнув на столик у окна.
Там лежала какая-то тетрадь, старая на вид.
— Что это? — не приближаясь к ней, поинтересовался байло.
— Неужели вас не поставили в известность? — холодно усмехнулся император.
— Я… я слышал о каких-то опасных документах. Не более. — после долгой паузы нехотя ответил он.
— Это часть ведомости, составленной Салах ад-Дину, в которой отчитываются перед ним о закупки рабов для разных работ. В основном строительных.
— И что в ней такого?
— Ничего. — максимально благожелательно произнес император. — Просто там перечислены некоторые итальянские дома, которые продавали агарянам христианских паломников. В рабство. И больше половины списка — это венецианские дома.