— У нас особая вера. Правильная. Православная.
— Так в Леванте, в Иудее, в Египте, в Болгарии, в Сербии, в Молдавии, в Литве и в Москве — такая же. Что я упустил? Ах да — в Трапезунде и Картли. Неужто все римляне?
— Еще римлянин говорит на эллинском языке. — добавил Деметриос.
— На высоком или низком?
— Это имеет значение?
— Это — разные языки. Близкие, но разные. Впрочем… вы никогда не задумывались, почему римляне говорят на эллинском языке?
— А что тут не так? — нахмурился Метохитес.
— Болгары говорят на болгарском. Сербы на сербском. Франки на франкском. Каталонцы на каталонским. А римляне на эллинском.
Эти двое зависли.
Император же продолжил:
— При этом у нас есть история Эллады и мир Эллинизма, то есть, сфера влияния Эллады и ее культуры, языка, науки. И у историков ветхих лет есть строгое разделение: вот римляне, вот эллины. Римляне говорят на латыни, эллины — на эллинском.
— Римляне на латыни… — нашелся Лукас.
— Ну это игра слов. Рим стоял в регионе Латиум[1], от которого и пошло название языка. В землях Латиум бытовала лингва латина. Тут так же, как и в лаконичности, что вышла из Лаконии, центром которой являлась Спарта.
— Странные вопросы вас тревожат, Государь. — осторожно произнес Метохитес.
— Однажды один умный человек сказал: «Другого народа у меня для вас нет», когда чиновники стали нос воротить, дескать, народ не тот и с ним каши не сварить. У меня же ситуация намного хуже. У меня народа нет вовсе.
— Как нет?
— А вот так. Я сколько ни думал, никак не могу понять каковы же признаки римлянина. Чем он отличается от иных народов. Кроме того, вы ведь и сами знаете, как сейчас стало мало людей, что говорят на эллинском. На любом из эллинских. А ведь из-за этого языка нас все вокруг зовут не ромеями, а эллинами…
— Разве это нас должно тревожить? Пусть болтают.
— Собака лает, караван идет?
— Именно так. — кивнул эпарх.
— Но разве нам самим не стоит ответить на эти вопросы? Хотя бы для себя?
— Можно, а зачем?
— Понимаете… без имперского языка империи не построить. А у нас людей, которые владеют эллинским — кот наплакал. Вообще. И у нас, и за пределами державы. Вместо римлян, говорящих на эллинском, у нас славяне, османы, арабы и иные народы. Так, например, почти вся Румелия заселена сплошь славянами. И среди них уже сейчас эллинский язык даже элиты не знают. Даже богослужение перешло на их языки. А что в Анатолии? Да то же самое. Только не славяне, а турки всякие[2] и армяне. А нам нужны люди. Много людей. Ибо в них настоящая сила. И как быть?
— Не знаю, — нахмурился и потупился Деметриос.
— В свое время империя перешла на эллинский язык из-за того, что Левант и Египет с Магрибом были утрачены. А на тех землях, что остались под рукой императора, именно эллинский язык доминировал. Сейчас же…
— Тоже самое. В землях под вашей рукой эллинский язык — основной.
— Но мы же не можем сидеть в этих «коротких штанишках»! Надо отбивать обратно наши временно утраченные земли!
Эпарх и мегадука переглянулись встревоженно.
— Понимаете? Отбивать! А там что? На Балканах сплошь славяне. Что, нам переходить на славянский язык?
— Нет, конечно.
— Почему же «конечно»? Вот вы два самых толковых моих советника и сенатора ответьте мне — как разумнее поступить?
Они промолчали.
Снова.
Но император и не требовал ответа прямо сейчас. Он их уже достаточно хорошо знал, чтобы биться о заклад — вечером же, максимум завтра весь их возрожденный сенат окажется вовлечен в обсуждение этого вопроса.
Кулуарно.
Однако Метохитес удивил, он внезапно решил продолжить диалог:
— А такое ранее случалось? — спросил он.
— В какой-то мере. — уклончиво ответил Константин.
— В какой?
— Что конкретно? О чем вы? — оживился Лукас.
— Понимаете… Во времена ранней империи державу сотрясали страшные гражданские войны и бедствия: моровые поветрия и многочисленные вторжения варваров. Из-за чего ко времени Константина Великого сложилась очень интересная ситуация, близкая к нашей.
— Близкая⁈ У нас же упадок! А тогда были годы наивысшего расцвета! — ахнул эпарх.
— Да, близкая, но мы ведь не о расцвете. Италия оскудела людьми, истощенная бесконечными войнами и мором. Через это не только выходцев из Латиум, но и даже просто италиков стало очень мало. Критически мало. Римская империя же была населена разными кельтами, многие из которых не разумели друг друга, германцами, иллирийцами, фракийцами, эллинами, армянами, сирийцами, иудеями, египтянами и прочими. Десятки и десятки, быть может, и сотни всяких народов. И все они говорили на своих языках. Но все это была — Римская империя.