Тот несколько секунд промедлил.
Перекрестился.
И принял книгу с опаской.
Открыл.
Полистал. Почитал.
— Нравится?
— Она странная.
— Легко читается, да?
— Буквы. Они одинаковые. Ровные. Почему так?
— Черти, если их от души охаживать кнутом, бывают весьма аккуратны. — оскалился Константин, а глаза его сверкнули озорным огнем.
— Опять шутите? — нервно хохотнул Джованни.
— Конечно. Кто же чертей кнутом внушает? У них шкура очень прочная. Кнут их не проймет. Нужно палкой бить. И толщиной в запястье, не меньше.
— Кхм…
— И да, я так могу практически любую книгу размножить довольно дешево и быстро. Надо — пятьсот копий. Надо — пять тысяч. Главное — чтобы бумага была и красители подходящие. Вы подумайте, что можно продавать еще: часослов и молитвослов, псалтырь, учебники латыни и арифметики? Подумайте.
— Совсем любую? Я не вижу тут иллюминаций.
— Если нужно — сделаем. Хотя это будет дороже. Но все равно сильно дешевле, чем из скрипториев.
— Это очень интересно… очень… но почти все порты на юге Франции и в Италии контролирует Венеция, а с Арагоном и Кастилией мы враги.
— А с Португалией?
— У нас там слабые связи.
— Попробуйте обратить к тамплиерам, сославшись на меня.
— К тамплиерам? — нервно дернул щекой Джованни.
— Их сейчас в Португалии называют томарцами. Кроме того, у вас ведь есть порт Генуи. Не так ли?
— Есть, но едва ли в ее землях нужно столько Евангелий.
— Это верно. Но книга — небольшой и довольно легкий товар. Если Венеция контролирует порты, то что мешает вам завозить книги в Геную морем и оттуда уже развозить по всему северу Италии, в Прованс, в Баварию и далее. Но уже повозками. Будете продавать не по шесть, а по семь дукатов. Что это изменит? Вы так и так порвете скриптории.
— А остальное сделают томарцы… — задумчиво произнес Джованни.
— Именно. Мне кажется, что тамплиеры не откажутся от этого, в общем-то, богоугодного дела.
Джованни вздрогнул.
Слово «тамплиеры» его немало тревожило.
— Кроме того, мне нужна ваша помощь.
— Помощь? Чем я могу быть полезен? — насторожился Джустиниани, но подался вперед с очень внимательным взглядом…
[1] Столетняя война, разумеется, в те годы так не называлась. И вообще не мыслилась единым конфликтом, выступая, как каскад конфликтов. Их взаимосвязь оформили через более позднее осмысление.
Часть 3
Глава 4
1451, январь, 6. Константинополь
Настоятель Ватопеда вновь шел по дворцовому комплексу.
Уже в ночи.
Накинув капюшон, чтобы его не узнали.
Прошел через уже знакомый пост охраны, казалось бы, последний перед секретарем. Но дальше его повели совсем другим путем.
Поворот.
Поворот.
Подъем по лестнице на самый верх.
Проход там.
Спуск.
Еще несколько поворотов. И вот он оказался перед массивными дверьми.
Стук. Но не простой, а какой-то непривычной и с ритмичной мелодией. Небольшая пауза. И отклик. Похожий, но другой.
Пауза в несколько секунд.
И послышалось какое-то движение за дверью. Словно отпирали какой-то замок. А потом в распахнутой створке появился секретарь императора и пригласил настоятеля внутрь. В библиотеку. В читальном зале которой его уже ждали… ждал — весь сенат вместе с императором и его супругой — крайне деятельной и беспокойной натурой.
— Доброй ночи, — на удивление ровно произнес настоятель, стараясь не выдать своего удивления.
— И вам, — ответил Константин. — Спокойным ли был ваш путь?
— Слава Богу, обошлось. Османы запретили монахам покидать полуостров, но море они контролируют плохо. Поэтому я сказался хворым, что неудивительно после всего того, что они устроили. И к вам. Тишком. На лодке в ночи.
— И что же у вас там такого случилось? — ровным тоном спросила Анна. — Мы теряемся в догадках. Люди болтают самое разное.
— К нам пришел Мехмед с янычарами и потребовал открыть двери монастырей для досмотра. Именем султана. Дескать, мы подозреваемся в распространении того кошмарного воззвания. Мы открыли. А они… — произнес настоятель и обреченно махнул рукой.
— Понимаю, что для вас больно это вспоминать. Но прошу — рассказывайте дальше. — очень деликатно произнесла императрица, лицо которой, впрочем, оставалось спокойным… можно даже сказать — равнодушным.
— Янычары выгнали людей во двор. Всех, каких только нашли внутри. И монахов, и послушников, и странников, и паломников… Даже из холодной, где сидели ослушники и всякое… всякие дурные. После чего начали обыски, переворачивая монастыри кверху дном. Активно привлекая иных из нас в помощники за всякие посулы. Кто-то молчал, но люди слабы, особенно перед страхами и соблазнами.