Разговорились.
Поначалу робко и неуверенно, но чем дальше, тем больше распаляясь. Нигде в Европе покамест не существовало того, что задумал Константин. А именно политехнического вуза. Практически везде доминировали два направления ученой деятельности: это богословие и юриспруденция. Все остальное — по остаточному принципу и не факт, что вообще присутствовало.
Самым же интересным оказалось то, что уже минут через десять беседа вырулила на крайне интересную дорожку. А именно к начальному образованию.
Сами инженеры и мастера о нем и не заикались, да и не помышляли, видимо, никогда. А вот Константин поинтересовался у них — как готовить кадры. И наводящими вопросами начал подводить к правильным, нужным выводам. В частности, к тому, чтобы охватывать все население сетью начальных школ. Самых что ни на есть простых и базовых, дающих азы. Но не для того, чтобы обучить людей. Тем более что чтение, письмо да основы арифметики едва ли тому же крестьянину хоть как-то пригодятся в его жизни.
Нет.
Цель была интереснее, а именно поиск толковых. Специально для того, чтобы тащить их дальше — обучая за казенный счет.
И эти инженеры с мастерами очень адекватно восприняли эту мысль, в отличие от тихо обалдевающего сената. По банальной причине — они самые были, по сути, разночинцами. То есть, выходцами из самых разных слоев общества…
— Мне кажется, что мы упускаем что-то очень важное, — заметил Метохитес, когда общение с будущим OrdoMechanicus завершилось.
— Что именно? — чуть нахмурился император.
— Как вы смогли нанести сокрушительный удар Папе? Через юристов, не так ли? Грамотных юристов. А получается, что медиков у нас готовят при госпитале, инженеров и мастеров станут учить в Академии, священников в семинарии… а юристов где?
— Это… верное замечание, — максимально серьезно произнес Константин.
— Юристов могут готовить в семинариях. — заметил патриарх.
— На самом деле у нас есть очень большой пласт знаний, который не смешать ни с чем другим. И уж точно его не стоит помещать в семинарии как профилирующий. — возразил император. — Юриспруденция, языки, история, философия и прочее. Это все тоже нужно и важно.
— Зачем нам философы⁈ — нахмурился патриарх.
— У нас уже один раз так подумали. Не так ли? Что-то хорошее из этого получилось?
— Философы плодят ереси и возрождают язычество! — решительно и даже в чем-то порывисто произнес патриарх.
— Вы понимаете, что вы говорите? — едва заметно улыбнулся император. — Вы фактически утверждаете, что горстка умных и начитанных людей представляют угрозу для веры христовой. Если же развить вашу мысль, то всякое образование и умение мыслить — суть угроза для христианства. Так, стало быть?
— Нет! Государь, беда не в учености. Беда в том, чем люди живут. И отдельные книги порой несут очень много зла.
— Это даже хорошо, да. — кивнул Константин.
— Хорошо⁈ — ахнул патриарх.
— Слабость православия в том, что мы не ведем публичные дебаты и не учимся отстаивать свою позицию. Умно. Грамотно. Если угодно — ловко. Из-за чего паписты нас часто бьют словами, сказанными через рот. Это порок и страшный недостаток. Наше духовенство должно уметь жечь глаголом и увещевать сердца. Для чего этот рассадник ереси и язычества чрезвычайно полезен. Он будет давать почву для бесед и дебатов. Позволяя оттачивать риторическое мастерство.
— И губить души, — буркнул патриарх.
— Не забывайте, нам еще массы мусульман возвращать в христианство. Что будет крайне непросто. Через что крепко подумайте над тем, кого и чему учить в семинариях. Острота ума и языка им нужна как никому, равно как и такт, порядочность да умение работать под страшным давлением.
— Я понимаю, — тихо-тихо произнес патриарх. — Но философы…
— Нужны, — перебил его Константин. — Немного, но нужны. Просто для того, чтобы будоражить общество и не давать богословам закиснуть. Понимаете? Самое страшное, что нас может ждать — это головокружение от успехов и почивание на лаврах в случае удачного возрождения империи. Через что внутри тела державы никак нельзя все делать гладко и ровно. Внутри должен быть нерв. Здоровый, разумный, но нерв. И желательно не один.
— Как бы этот нерв все не развалил.
— Быть может — это порочный путь, — чуть помедлив, ответил Константин. — Но мы шли по дороге благих намерений и сглаженных слов. Это привело державу к гибели. Тотальной и всеобъемлющей. Поэтому дальше нам нужно идти иначе — словно мы кошка, которую гладят против шерсти.
— Скверное сравнение, — покачал головой патриарх. — Многие связывают этих животных с Сатаной.