— Потому что он мог доставать слишком много денег. Непомерно большие, по сравнению с торговым оборотом Генуи. Это я косвенно проверял. Сан-Джорджо действительно выдавал очень большие кредиты. Причем частью безвозвратные.
— Все это, — сделал Деметриос неопределенный и в чем-то пренебрежительный жест.
— Согласен. Очень похоже на пустую болтовню. Но мне очень интересно, где они берут золото. Много в Европе рудников золотых? Они истощились еще во времена языческого Рима. А торговый баланс с востоком у этих всех итальянцев или равный, или отрицательный. Золота же — много. Сам погляди на то, сколько у нас дукатов ходит.
— Может быть, торговля не в убыток?
— Я провел несколько проверочных оценок. Мы ведь не просто так ведет реестр судов. Что позволяет движение товаров в Черное море и обратно. И я так скажу — вывозится сильно больше.
— Так может, торгуются лучше?
— Серьезно? Думаешь, что они торгуются лучше выходцев из Трапезунда? — оскалился Константин.
Метохитес пожал плечами неопределенно, но не ответил. Император же продолжил:
— Понимаешь? Они что-то крутят-мутят. Что — я не знаю. Потому эту дурацкую историю со старыми деньгами и вспомнил. Чем черт не шутит?
— А что это за знак? — спросил он, указывая на медальон.
— Открытая ладонь была символом Баала и довольно широко употреблялась в Карфагене. Во всяком случае, я так сумел вычитать.
— Баал⁈ — ахнул Деметриос. — Это же Демон!
— Не пугайтесь. Открытая рука очень широко употреблялась. Она и сейчас у мусульман и иудеев популярна как рука Фатимы или Мириам. Ничего такого в нем нет. Обычный оберег от магии, привлекающий удачу и благословение.
— Я не хочу это надевать!
— Посмотрите на обороте. Видите — молитва и крест.
— Ну…
— Мусульмане и иудеи вполне его носят. Значит, ничего явно демонического или проклятого в нем нет. Просто некоторая сложная история.
— А кто-то еще знает про Баала?
— Вряд ли. Это было очень давно… очень… — твердо произнес Константин, которому вся эта история вспомнилась из прошлой жизни. Читал какую-то статью в свое время, и она отложилась. Как и почему — неясно. Но — отложилась. В общих чертах.
Деметриос помедлил.
Покачал головой.
Но потом все же взял медальон.
— Боже-боже… Чем же мы занимаемся?
— Играем с огнем.
— А если там действительно старые деньги? Что мы будем делать?
— Вопрос вообще не так стоит. — улыбнулся Константин. — Эти медальоны были сделаны давно. Уже год как. И просто ждали подходящего момента. Понимаешь… я не понимаю? И я не верю в эту легенду, полагая, что ответ куда как проще. Но почему бы не попробовать? Тем более что в символе этом нет ничего плохо. И мы вполне его ввести для сенаторов.
— Как метка Баала?
— Как метка ветхозаветного наследия и параллель с Римом, в котором этот знак имел довольно большое значение. Вот и будет он знаком тех, кто руки империи, кто руководит ей.
— Тогда зачем все эта история про старые деньги?
— Затем, что я не хочу тебе врать и есть очень маленький шанс, что это все не пустая болтовня. Понимаешь? Он очень небольшой, но он есть. И я себе не прощу, если проверю. Да ладно… проверю… это слишком громко — не попробую проверить.
— Хм… — задумчиво хмыкнул Метохитес.
— Пригласим этих представителей банка. Поговорим. И будем ждать-наблюдать.
— А что мы будем ждать?
— Вот и узнаем, друг мой. Вот и узнаем. С ловлей на живца всегда слишком много неопределенности…
Часть 3
Глава 7
1451, январь, 21. Милан
— Какой неожиданный визит, — произнес Франческо Сфорца, проходя и садясь в кресло.
— Дела… — развел руками Джованни Джустиниани, садясь следом.
— Раньше у нас были другие дела. — холодно усмехнулся герцог Милана. — А, впрочем… интересы кого вы представляете?
— Генуи.
— Серьезно? А до меня доходили совсем иные слухи.
— И какие же? Что приписывает мне молва?
— Злые языки болтают, будто бы приняв титул нобиля Римской империи, вы сделали свой выбор… предпочтя Генуе совсем иную державу.
— Мой дом — вассал императора уже давно, но это не мешает нам оставаться генуэзцами.
— Так я не прав? — выгнул бровь Франческо с едва заметной улыбкой.
Джованни замер и нахмурился.
Молча.
Он думал.
Внутри всплывало неудовольствие и даже раздражение. С другой стороны, начинать эту сложную миссию со споров — пустое.
— Не знаю, — наконец произнес кондотьер, давая собеседнику если не правоту, то чувство некоторого удовлетворения.