— У меня пять тысяч таких книг, и я их готов продать по шесть дукатов.
— Шесть, значит…
— Император готов при необходимости выдать хоть пятьдесят тысяч таких копий.
— Они странные. С ними все в порядке?
— Мы сажали клириков проверять книгу. Это вульгата самого каноничного вида. Позже же выяснилось, что я сам привозил императору сей текст, с которого он организовал копирование. Быстро и дешево.
— А почему буквы такие странные?
— Не знаю. — развел руками Джованни. — Но согласитесь, читается это все намного легче.
Франческо полистал еще книгу и положил ее на столик.
— Шелковые ткани вы тоже привезли?
— Они в Генуе на складе. Мы опасались ехать просто так к вам, без договоренностей…
И начался торг.
Первый герцог Сфорца вел очень сложную партию на балансе сил. Дружил с Козимо Медичи из Флоренции и пытался сформировать военно-политический блок на севере Италии. Подходящий для того, чтобы сопротивляться внешнему давлению как со стороны Валуа, так и Габсбургов.
А вот у Генуи ситуация была аховой из-за напряженного противостояния с Арагоном. В 1444 году был заключен мир между противниками, через что борьба перешла в плоскость напряженного пиратства. В 1450 году мир истек, но стороны не перешли к полноценной войне, продолжая друг друга отчаянно грабить на морях. Что очень сильно подрывало могущество республики, мешая торговле.
При этом внутри Генуи единства не было от слова совсем.
Раздрай.
Причем явно поддерживаемый третьими силами. Потому что региональные кланы, очевидно, не обладали подходящими ресурсами для борьбы с дожем. Но делали это из года в год. И вполне успешно, нередко даже парализуя управление республикой…
— Я ведь не грешил против истины, когда говорил, что действую от имени Генуи и в ее интересах. — заметил Джованни.
— Да-да, — улыбнулся Сфорца, забавляясь этими словами.
— Сюда меня направил наш дож Пьетро ди Кампофрегозо.
— Разве не император?
— Нет. С его предложением я прибыл к дожу. — на голубом глазу выдал Джустиниани.
— Интересно. И что же это за предложение?
— Торговую его часть я уже озвучил.
— А не торговую?
— Создание военного союза республики и герцогства.
— То есть, республики, герцогства и империи? — подмигнул Сфорца, прямо указывая на недоговоренность.
— Да, можно и так сказать. Но главное — это сейчас помочь дожу ликвидировать провинциальную оппозицию в лице домов Адорно, Спинола, Фиески и иных. Без этого республика не сможет стать полноценным морским крылом союза.
— Я правильно вас понял? Вы хотите ударить по банку Сан-Джорджо моими руками? — ахнул Франческо.
— Не совсем так. У Пьетро ди Кампофрегоза и его союзников сил недостаточно для решения этого вопроса. Своего рода баланс. Поэтому без вас нам не обойтись. Император считает, что официальное привлечение ваших войск могло бы спровоцировать нейтральные дома. И самым разумным является использование миланских войск как наемных компаний.
— А у вас есть, чем мне платить?
— Нет. Но это не важно. Ибо это лишь юридическое оформление, чтобы вас в Генуе не посчитали агрессором. Нашему союзу ведь это совсем ни к чему?
— А борьба с банком Сан-Джорджо нам зачем?
— Руководство банка намного шире, — улыбнулся Джованни. — Возможно, вам не известно, но первый голос у дома Гримальди. Да и Джустиниани имеют немалый вес. Это не удар по банку, это помощь с прекращением вялотекущей гражданской войны внутри него.
— Это все интересно и даже соблазнительно, но… разве Арагон не повредит вашим перевозкам по морю? Тем более в свете его сближения с Кастилией. Насколько я знаю, они ведут себя крайне непотребно в морских делах по отношению к вам.
— Император и тут предложил интересное решение — конвои. То есть, организованные группы торговцев под прикрытием боевых кораблей. Пиратам они станут не по зубам.
— Если только пираты не станут собираться в целые флоты.
— И тут есть решение.
— Да? И какое же?
— Поднять на части кораблях Генуи флаг Римской империи.
— Какой интересный ход мыслей у него…
Константин же в это самое время сидел в кресле и крутил в руках медальон. Тот самый, со знаком открытой руки и глаза. Вспоминая о переговорах с представителями банка Сан-Джорджо.
Он тогда их принял в кабинете.
Один, потому что ни Лукас, ни Деметриос не смогли поучаствовать по разным причинам. Вполне, надо сказать, объективным. Хотя, как ему казалось, они попросту испугались играть в такую игру.