Глава 3
-Может потому, что я и есть - сирота? – Жую и разговариваю с набитым ртом. Некрасиво, но есть хочу просто ужасно.
-А кем тогда тебе приходится Камиль Адашев?
-Вот ты такой весь умный, продуманный, а шел на работу и ничего толком не узнал о семье, в которую идешь. – Доедаю один бутерброд и собираюсь соорудить следующий. – Ты не против, что я тебя объедаю?
-Не говори глупости, ешь… Так что не так с твоим папой и семейкой?
-Может то, что они мне никто? Ну, точнее, кто-то, но мне от этого не легче. Камиль - брат моего отца, соответственно, он мой дядя, а вся остальная шайка – братья, сестра и их мамашка, просто родственники.
-А что случилось с твоими родителями?
-Гм… - кусок бутерброда застрял в горле и не желает проталкиваться. Даже через столько лет мне очень больно вспоминать о том, как я стала сиротой, а особенно о той части, кто виноват в их смерти… - Спасибо, я уже наелась, я пойду в комнату, попытаюсь уснуть. Рано меня не буди, у меня пара на одиннадцать двадцать. Если тебе надо уйти, оставь ключи, я потом тебе отдам, при случае.
-Нет, у меня было указание доставить тебя на учебу. Все равно Камиль в Цюрихе застрял, а твоих родственников замело в поселке…
-По весне откопают, как подснежники… - Поворачиваюсь и собираюсь выйти из кухни, а в спину мне летит вопрос.
-А ты знаешь, кого называют подснежниками? – Что же такое могло произойти, что Алиса так люто ненавидит свою родню?
-Знаю… - все вышла, и ушла. Не надо за него цепляться. Глеб не тот, кем я его помню. Это все детские фантазии. Я помню в каком образе он появился в нашем доме, так что он не простой и добрый парень, а продуманный тип со своими целями и задачами.
Зашла в комнату, разделась и пошла в душ. Надо застирать пятно на свитере от коктейля, а то и правда запашок, как от алкоголички со стажем. Пока возилась в ванной не слышала, что в комнату заходил Глеб, но он явно был, так как на кровати лежит черная футболка. Натягиваю ее и ныряю под одеяло. Проваливаюсь в сон мгновенно. И самое чудесное и невероятное, что мне не снятся призраки прошлого…
*
Убираю со стола. Навожу порядок в кухне, выключаю свет и иду в свою спальню. Слышу шум воды, который доносится из комнаты Алисы. Надо бы дать ей во что переодеться. Беру чистую футболку и несу ей в комнату.
Вернулся в свою спальню, лег в кровать и провалился в свои, ставшие уже нормой, ночные сны.
Учения. Мы чумазые, перемазанные грязью, голодные, уже третью неделю проходим спецподготовку всем военным составом. Вернувшись из армии, я восстановился в Московском пограничном институте ФСБ и вот уже на пятом курсе нас отправили на учения. Как назло хорошая погода сменилась дождем, и мы: мокрые, грязные, измученные, пытаемся довести поставленную задачу до логического конца.
Мне легче, чем остальным. Как говорят: «Кто служил в армии, в цирке не смеется», а я, в свои двадцать три, успел и отслужить и побывать в плену… Самое обидное, что срок моей срочной службы подходил к концу, еще каких-то пару недель и я был бы дома, но судьба посчитала, что мне надо преподать урок… Жестокий, безжалостный и такой бесчеловечный… Я видел смерть друзей, людей, с которыми делил кусок хлеба, просто неизвестных мне женщин и детей… Война стерла границы дозволенного, но не стерла их лица из моей памяти.
Мы едем на бронетранспортере по улицам разрушенного города. Вокруг одни руины - дома, магазины; части сгоревших машин, разорванные в клочья танки, запчасти которых разбросаны на десятки метров, даже обгоревшие тела солдат, которые не успели вылезти из горящей техники. Взрыв, наш бронетранспортер подлетает и мы, сидящие на нем, разлетаемся, как тряпичные куклы в разные стороны… Звон в ушах, открываю и закрываю глаза… надо мной склоняет голову боевик и что-то говорит, закрываю глаза – все, темнота засосала меня…
Просыпаюсь, за окном уже светло. Глянул на часы, восемь утра.
Лежу и думаю, почему мой мозг опять достает эти события из старых ящиков памяти… Я давно стер их, забыл, отбросил как ненужный балласт. Почему они, почти через двадцать лет всплывают во снах и так сумбурно, рваными кусками, без определенной последовательности? Что я должен вспомнить? Или это какой-то новый способ саморазрушения? Довести себя до психушки и встретить старость в комнате с желтыми стенами?