Абсолютный тоталитаризм недостижим, и попытка построить основанное на нем общество столь же бессмысленна, как и попытка вывести идеальную расу. По определению, тоталитарный режим должен существовать вечно. Но сама природа его предполагает интеллектуальную стагнацию — ведь всякая новая идея опасна для единообразия мысли. Поэтому тоталитарное правительство вынуждено установить жесткие рамки, в которых поднадзорные будут вести беспечальное существование. Но стоит привнести малейшее изменение в окружающую действительность — и режим тотчас теряет стабильность.
Можно сделать лоботомию, и тогда все обременяющие нашу жизнь проблемы канут в Лету. Хаксли написал, что в созданном им мире все счастливы, но это мир, в котором не может появиться Шекспир. Человечество должно сделать выбор между Шекспиром и дивным новым миром, однако это так же нелегко, как ответить на вопрос, что лучше — музыка или тишина.
Многие диктатуры возникли не потому, что сами диктаторы были по природе своей коварными человеконенавистниками, — некоторые из них свято верили в то, что народ станет тем счастливее, чем меньше будет думать. В Израиле жил известный поэт, приехавший в свое время из России, Шауль Черниховский. Его перу принадлежит поэма под названием Золотой народ, аллегорически иллюстрирующая идеал социализма от каждого по способности — каждому по труду. Автор рисует идиллию из жизни пчел: в улье царит гармония, никто ни с кем не ссорится и не спорит, все работают и получают необходимый прожиточный минимум. Но вопреки воле автора в поэме прослеживается мысль, созвучная идеалам тоталитарно-фашистского режима: если человечество хочет, чтобы мир, гармония и всеобщее благоденствие воцарились на земле, оно должно отказаться от гражданских прав и свобод.
В еврейских источникахприводятся несколько любопытных описаний библейского Сдома. Сходство одного из них с нашей действительностью настолько очевидно, что вызывает ужас. В трактате Санѓедрин рассказывается, что Сдом — это город, в котором было все необходимое для безбедного существования, его жители не испытывали ни в чем недостатка и хотели найти способ постоянно поддерживать такую стабильность. Однако чужеземцы, стремившиеся поселиться в благополучном городе, угрожали нарушить существовавший баланс. Поэтому сдомитяне, чтобы избавиться от лишних проблем, прибегли к довольно жестокому и бесчеловечному способу достижения равенства, используя тот же метод, что и легендарный Прокруст. При этом их намерения оставались самыми благими: сохранить стабильность общества. Талмудическое описание Сдома наглядно иллюстрирует принципы тоталитарного государства. Такой режим не может сам по себе измениться, и поэтому, как рассказывается в книге Брейшит, Б-гу пришлось уничтожить его.
Духовное самосовершенствование, постоянное движение вперед — ключевые идеи в еврейском мировоззрении. Но какой бы высокой ни была бы достигнутая нами ступень, над ней всегда будет следующая, которую предстоит покорить, — ведь идеал в принципе недостижим. Именно поэтому в еврейском сообществе тоталитаризм невозможен. Поскольку, согласно Талмуду, праведнику нет покоя ни в этом мире, ни в мире грядущем, в иудаизме сформировались такие принципы социального устройства, которые не позволяют обществу остановиться в развитии, закуклиться.
В русской литературе видное место занимает идея святости. Закономерно, что один из самых национально ориентированных писателей, Достоевский, вывел своего положительного героя, князя Мышкина, эпилептиком, а другого, Алешу Карамазова, — серой посредственностью. Идея святого идиота, юродивого, как нельзя лучше отражала именно то представление о святости, которое издавна бытовало в православном мире.
В христианской Европе вплоть до шестого века широко практиковалось скопчество. Святой Иероним и александрийский философ Ориген были кастратами; еще в девятнадцатом веке в Эфиопии считалось, что тот, кто хочет достичь истинной святости, должен оскопиться. Монах — добровольный кастрат — идеал христианской церкви. Можно подумать, что с помощью скальпеля можно навсегда отсечь коренящееся в нас с рожденья злое начало! Но такой подход может далеко завести: если решить, что от переполняющих человеческую душу страстей можно избавиться посредством нехитрой хирургической операции, то почему не заключить, что наибольшей святостью обладает труп? Вот у кого не возникают посторонние мысли, вот кто не способен на грех; покойники обретаются на небесах, и нимбы непорочности осеняют их головы!