Все знают, что никто, никогда, ни в одной из областей своего внутреннего мира не раскрывается полностью для публичной демонстрации. Подобно этому в каждом обществе существуют темы, не подлежащие широкому обсуждению, и уж тем более — с привлечением иллюстративных материалов. Отклонения от этой нормы поведения как у индивида, так и у группы людей являются аномалией, как правило, не приобретающей массового характера. Разумеется, число тех, чьи склонности и комплексы, отклонившись от нормы, тем не менее, никогда не выходят за рамки фантазий и ночных кошмаров, значительно превышает число преступивших рамки принятого в данном обществе на словах, и тем более на деле. Именно для этой категории порнография как социальное явление представляет особую опасность. Когда интимная жизнь перестает быть таковой, становясь предметом обсуждения и демонстрации, те, кто продолжал бы оставаться в рамках нормы, теряют равновесие и совершают такие шаги, о которых они и не помыслили бы, если бы не этот подвернувшийся повод.
Когда муссируются темы убийства, самоубийства, насилия или сексуальных извращений, появляются все новые и новые желающие привнести эти реалии в практику своей личной жизни, осуществить то, что ранее оставалось для них не имеющей отношения к действительности абстракцией. С этой точки зрения обращение к подобным темам, срывание всех и всяческих покровов с неизбежностью ведет к распаду общества. Но смещение границ и рамок имеет еще один, не менее страшный эффект. Всегда есть те, кто падает все ниже и ниже, следуя внутренней динамике процесса, вызванного пресыщенностью и скукой. Их уже не удовлетворят ставшие привычной нормой садизм и гомосексуализм. Для удовлетворения своих сексуальных желаний им потребуются все более и более действенные возбудители, более изощренные извращения: педофилия, некрофилия и т. п.
Я вполне допускаю, что по отношению к определенному числу пользователей порнография является клапаном для выпуска нереализованных сексуальных страстей, постоянным суррогатом половых контактов. Но для меня совершенно очевидно, что подавляющему большинству нормальных людей неограниченное распространение порнографии и болезненное внимание к интимным сферам жизни может принести только вред.
Само собой разумеется, что ни один закон не способен сам по себе ликвидировать порнографию. Однако законодательство может значительно ограничить ее распространение, подвергая цензуре СМИ, и таким образом смягчить ее влияние на общество. При этом нет никакой нужды в запрещении классических произведений искусства, научной и просветительской литературы. Они предназначены для совсем другого круга потребителей, и в них никто не ищет источник сексуального возбуждения или суррогат половых отношений. А те не вполне здоровые в психическом отношении люди, которые добровольно растлевают свои души, следуя за сердцами своими и за глазами своими, так или иначе найдут путь к удовлетворению похоти — разрешим ли мы им это или запретим.
С другой стороны, пресса (достаточно дешевая и потому доступная массам), а также театр, кино и телевидение, нуждаются в цензуре закона. Современные законодатели, которые должны заниматься подобного рода вопросами, но уходят от ответственности, виновны не столько в избытке либерализма, сколько в нежелании называть вещи своими именами, определив как само явление, так и его границы. Они умышленно затуманивают эти вопросы и оставляют их нерешенными, не защищая общество с одной стороны и оставляя место для необоснованных репрессий — с другой. Только установив четкие юридические рамки этого явления, пусть даже широкие, можно разработать правовые нормы для цивилизованного, без злоупотреблений и волюнтаризма, вмешательства судов и правоохранительных органов.
Научно-фантастическая литература
Во многих странах мира научно-фантастическая литература бурно развивается, становяcь все более разнообразной по тематике. С каждым годом все большее число писателей начинают работать в этом жанре. В ивритской же литературе жанр научной фантастики практически не существует, даже произведения его классиков почти не переводятся на иврит. Если время от времени появляется книга, которую с той или иной долей условности можно причислить к научной фантастике, то это скорее случайное явление, нежели закономерность.
Почему же научная фантастика так мало популярна в Израиле? Это отчасти объясняется характером наших ученых: в большинстве своем они слишком серьезны и преисполнены великим почтением к своей науке и к самим себе как ее жрецам. Ведь к этому жанру обращаются, как правило, люди с буйной фантазией, те, чьи знания в сфере науки сочетаются с писательским талантом. Среди них немало научных работников, для которых литература — хобби или вторая профессия. Однако в Израиле не так уж много ученых, способных адекватно излагать свои мысли даже в специальных статьях. Кроме того, израильские ученые панически боятся всего, что хоть чуточку отдает легкомыслием. Ведь читающая публика в нашей стране до сих пор считает научную фантастику несерьезным жанром, и поэтому тем, кто в нем работает, трудно рассчитывать на уважение коллег…