В научной фантастике различают три главных направления: жанровую классику, социальную фантастику и собственно научную фантастику, где слово научную интонационно подчеркнуто. Существуют, однако, фантастические произведения, не подпадающие под эту классификацию.
Когда речь идет о классике, сразу всплывают имена Жюля Верна и Герберта Уэллса. В основе их творческого метода, у которого немало последователей и в наши дни, — использование новых революционных технологических возможностей, научных открытий, приборов, машин и механизмов. С их помощью границы реальности раздвигаются и создается фантастическая действительность, на фоне которой и развивается сюжет. И в коротком рассказе, и в романе он обычно разворачивается вокруг одного открытия или изобретения; хрестоматийным примером этому может послужить знаменитый роман Жюля Верна Из пушки на Луну, который развивает и иллюстрирует идею межпланетных перелетов с помощью ракет. Главная пружина действия в романе — технические проблемы, с которыми сталкиваются герои, и вокруг них построена его фабула. То же мы видим и в другом произведении этого автора, 20.000 лье под водой, герой которого — гениальный изобретатель и таинственный капитан подводного корабля. Однако справедливость требует отметить, что центральную роль в повествовании играет сама субмарина, этот могущественный волшебный друг построившего ее сказочного принца, вынужденного скитаться под водой. Несмотря на то, что фантастический сюжет романа основывается на научно-технических идеях девятнадцатого века, которые во многом давно реализованы и представляются сегодня наивными, благодаря близости к фольклорной традиции он популярен и сегодня.
Литературный прием, позволяющий создавать подобные сюжеты, не обязательно должен основываться на подлинно научной идее, как у Верна, предвосхитившего создание космических кораблей и подводных лодок. В качестве открытия или изобретения может фигурировать и совершенно
неправдоподобная идея, как, например, в романе Уэллса Человек-невидимка. В роли известной каждому из нас по сказкам шапки-невидимки выступает некий химический эликсир, делающий органические ткани прозрачными, и на этом научная часть романа завершается. Однако вовсе не научность определяет успех произведений такого рода, а то, насколько полно удалось писателю реализовать художественный потенциал, заложенный в фантастической реальности, которую он смоделировал.
В отличие от классической, современная социально-философская фантастика использует научные открытия с целью иллюстрации философских идей или принципов социального устройства общества. Это в большой мере верно уже в отношении того же романа Человек-невидимка: в нем отчетливо звучит социальный пафос. В сегодняшней фантастике не технические проблемы лежат в основе фабулы и не их решение придает напряженность сюжету. Внимание писателя приковано не столько к самому изобретению или открытию, сколько к его психологическим и социальным последствиям, в то время как само оно — лишь фон, на котором разворачивается действие. Современная фантастика стремится осмыслить роль науки в обществе, проследить, как влияют ее достижения на жизнь людей. Для этого она описывает либо применение с нестандартной целью известных открытий или изобретений, либо практическую реализацию идеи, бывшей до того достоянием чистой науки. Автор представляет возможные последствия этого, пытаясь предугадать будущее.
Классический пример такого рода фантастики мы найдем в рассказе того же Уэллса Машина времени. Пресловутая машина времени практически не играет в нем роли, вернее, эта роль сугубо условна: это скорее бог из машины греческой сцены. Машина служит всего лишь транспортным средством, а в центре рассказа стоит реальная социальная проблема, современная автору: он хочет показать последствия расслоения общества по классам, угрожающего конфликтом, ставящим под угрозу существование рода человеческого. Рассказ этот стал грозным и своевременным предостережением. И сегодня он читается как острый памфлет, но мы ничего не узнаем из него об устройстве самой машины времени.
В поисках примеров подобного рода можно перелистать книги еще более ранних авторов. Так, книги Свифта посвящены критике нравов современной ему Англии. Но если в первых путешествиях Гулливера нет специфических элементов рассматриваемого нами жанра, то Путешествие в Лапуту смело можно отнести к самой настоящей научной фантастике.